Милята сделал шаг и крепко обнял любимую. Василиса уткнулась в его грудь и зарыдала, дав волю тем переживаниям, которые копились у нее последние дни. Милята гладил ее по русым волосам, заплетенным в косу с синей лентой, и шептал, что все будет хорошо. Василиса поверила ему, как в тот день, когда он сказал, что видит нежить. С тех пор Милята ни разу не подводил ее, не подведет и сейчас. Немного успокоившись, она отстранилась от его груди и внимательно посмотрела прямо в глаза. Она хотела сказать, что ей срочно нужна помощь, но не знала, как начать столь сложный разговор. Как раскрыть тайну своей семьи, которую носила в себе все эти годы? Потому сказала Василиса совсем другое:
– Как все прошло в Ракомо?
Милята потер глаза и глубоко вздохнул.
– Это было сложно, даже слишком. Там было что-то еще, кроме русалок. Нечто, о чем никто не говорил до этого. Мы… Я с трудом справился с ним.
– Как оно выглядело?
– Сложно описать, – ушел от ответа Милята. – Лучше не поминать его лишний раз, как бы не призвать ненароком. Но я все сделал. Русалки больше не побеспокоят селян. Одна погибла в бою, другую удалось пленить и передать сельскому старосте. Забыл его имя.
– Мой герой, – улыбнулась Василиса.
Милята отреагировал сдержанно, даже слишком. Словно мысли его были далеко от этого места.
– Деньги получил, как и договаривались. – Он вытащил из-за пазухи кошель с серебряными монетами и вручил его Василисе. – Твоя доля.
Василиса, не пересчитывая, сунула кошель в рукав, где был пришит потайной кармашек. Повисла неловкая пауза. Словно каждый из них что-то хотел сказать, но не решался. Василиса кожей улавливала беспокойство возлюбленного, но списывала все на то, что он только что поступил в дружину. Шутка ли, для простого парня со Словенского конца оказаться так близко к князю!
Повинуясь порыву, Василиса наконец выпалила:
– У меня к тебе еще одна просьба. Надо, чтобы ты сходил к Водяному и поговорил с ним.
– Поговорил с кем? – переспросил Милята.
– С Водяным, – повторила Василиса, стараясь держать себя в руках.
– Для чего тебе Водный царь понадобился?
– Дело у меня к нему личное, – выдохнула Василиса, не в силах рассказать правду. – Прошу, не задавай вопросов. Я бы не просила тебя о таком, если бы не крайняя нужда.
– Нет, – твердо отказался Милята. – Я позже сказать хотел, но вот оно как завертелось все. Дружинник я теперь князя нашего, не подобает мне с нежитью и прочими духами якшаться. Увидят, слухи пойдут, до воеводы дойдут, а то и до самого Ярослава Владимировича. Как ответ перед ними держать буду? Я и так столько дел наворотил…
На этой фразе Милята осекся и как-то обмяк. Спина его опустилась, руки повисли, словно плети, взгляд потупился.
– Что? – прошипела Василиса, чувствуя, как закипает внутри гнев. – Так, значит? Так? – все повторяла она, переходя на крик. – Так?!
Милята ничего не говорил, а лишь стоял потупившись. Промолчал он и когда удары ее кулаков обрушились на него. Милята не уворачивался от них, а даже наоборот, словно подставлялся. Василиса била его изо всех сил по голове, по лицу, по груди, по рукам. Она не могла поверить, что Милята предал ее, что отказал в тяжелый час, когда ей больше всего требовалась помощь. Она оставила глубокий след ногтями на его щеке. Капли крови выступили из открытой раны и упали на дощатую мостовую, но даже тогда Милята ничего не сказал и не сделал.
– Отец был прав, ты пустое место, – зло выплюнула Василиса и побежала прочь от бывшего возлюбленного.
– Василиса! – наконец подал голос Милята, но было уже поздно.
Это был ее второй побег за день. И вновь Василиса знала, куда бежать. Голова разрывалась от отчаяния, сердце бешено билось в груди. Она бежала, не разбирая дороги и не заботясь о косых взглядах посторонних людей. Отец, жених и теперь вот предательство Миляты – и все это в один день. Как такое вынести? Эмоции захлестывали ее, толкая на безумный поступок. Ночь поглотила этот мир, когда Василиса подбежала к чернеющей глади воды, которую почти не различала впотьмах, и закричала, срывая голос:
– Водяной, Водяной, это Василиса, дочь купца Садко. Я пришла исполнить долг отца! Приди и забери меня к себе!
Ничего не произошло. Ее встретила тишина. Водная гладь, черная, спокойная, даже не шелохнулась. Она попробовала позвать Водяного еще раз, но ничего не изменилось.
– Черт, – вырвалось у Василисы. – Черт, черт, черт!
В порыве ярости и безысходности она начала пинать рядом стоящую бочку.
– Такая большая, а такая глупая, – раздался рядом шепоток.
– Наверняка Хозяин разрешит ее сожрать, – вторил ему другой.
– Наверняка, наверняка.
Голоса вроде были девичьими, но какими-то странными, нечеловеческими. Василиса прислушалась, но так и не смогла понять, откуда шли эти звуки. А голоса, поняв, что их услышали, сразу смолкли. Купеческая дочка повернулась к воде спиной, полагая, что те, кто только что обсуждал обед с ее участием, скрываются на складах, и в этот момент почувствовала холодные мокрые пальцы на своей шее.
– Ах, попалась, пташка, не уйдешь от Глашки, – прошипело существо на ухо Василисе и захихикало.
