Василиса помнила долговязого юношу, что вечно корпел над хозяйственными книгами своего отца. Неждан занимался ростовщичеством – трудное и грязное ремесло, но прибыльное. Пару раз отец приводил в усадьбу и Неждана, и его старшего сына. Борису Василиса сразу приглянулась. Вот только ей он был не нужен. Худой, с бледной кожей, даром что богат. А у нее только дело с Милятой наладилось, последнее прошение из Ракомо сулило поистине хорошие деньги. Замужество могло все перечеркнуть. Но кроме колдовских дел тревожило Василису и другое. Пять лет назад узнала она страшную тайну про отца – в один и тот же день приносил он жертвы Водяному. Люди шли на дно в мешке, с камнем на шее, а Садко выкрикивал, что рассчитался с Водным царем и за это лето. Узнала она об этом случайно, подслушав разговор родителей. Поначалу не поверила в услышанное, но вскоре убедилась во всем сама. Много дней Василисе понадобилось на то, чтобы прийти в себя. Она не знала, чем был обязан отец Водяному, однако из разговора поняла, что если не принести жертву, то ждала ее семью неминуемая беда.
– Не мил он мне, – примирительно сказала Василиса. – Может, другой жених отыщется? Я подожду.
– Нет, – покачал головой отец. – Нет времени у меня, дочка, чую, что зовут меня с Того света. В монастырь хочу уйти, перед смертью грехи замолить. Треть имущества моего матери твоей останется, треть – тебе на вено, а треть – в монастырь на благие дела. Может, смилостивится тогда Господь над душой моей.
– Брось, отец, – отмахнулась Василиса. – Ты еще поживешь и ладного мне жениха отыщешь. Только вот не Бориса.
– Я все сказал. – Садко стукнул кулаком по столу так, что деревянная ложка подскочила и упала на пол. – Сегодня вечером жди сватов. Нет у меня времени на других женихов. Это мой выбор, мое отцовское слово и благословение. Ни для кого другого его нет и не будет!
– Тогда я тотчас уйду из дома и обручусь с Милятой! – прошипела Василиса. – И никто меня не остановит.
Садко вскочил на ноги и, тыча толстым пальцем в лицо дочери, закричал:
– Только посмей! Я твоего Миляту закопаю! Позову Панка с Огафоном, они свое дело знают. Завтра же твой женишок будет в канаве лежать с ножиком в боку.
– Это такие богоугодные дела ты творить собрался?!
– Замолкни, девка!
– Сам замолкни! В храм ходишь, святым отцам деньги раздаешь, пока холопы твои черные дела творят за спиной!
– Ах ты дрянь ползучая! Псина неблагодарная! Я тебя кормил, поил…
Василиса не дослушала отца и выбежала из дома. Во дворе никого не было, лишь куры мирно прохаживались, подбирая что-то с земли. Слуги, услышав хозяйскую брань, притихли и попрятались по углам от греха подальше.
– Доченька, подожди, – послышался голос матери за спиной.
Но Василиса не была готова продолжать разговор ни с матерью, ни с отцом. Она стрелой понеслась со двора. В голове прокручивались слова Садко про то, что зовут его на Тот свет и что перед смертью он хочет выдать дочь и уйти в монахи. И если эти слова не связаны с тем, что отец пощадил Носка, то она не Василиса!
Во что бы то ни стало ей нужно было поговорить с Водным царем. Но существа из Иного мира не показывались перед живыми, если того не хотели. А значит, ей был нужен тот, кто видит нечистых независимо от их желания. Потому Василиса бежала к Миляте и молилась, чтобы он оказался дома.
К длинному дому, где жили гридни, Василиса подошла на закате, вся в смятенных чувствах. В избе старого Курьяка Миляты
не оказалось, Нежка сказала, что ее брат здесь больше не живет, и указала, где его можно разыскать.
«Гридни! Значит, боги даровали тебе то, чего ты так желал. Вот только где теперь мое место?» – с этими тяжелыми мыслями девушка подошла к стражнику, охранявшему проход.
– Василиса, – раздался знакомый голос.
Купеческая дочка обернулась. Перед ней оказалась дюжина дружинников верхом на конях. Один из них соскочил на землю, остальные же молча проехали за ограду.
– Чего это вы все такие хмурые? – удивилась Василиса. – Словно лихо встретили по пути.
– А кабы и его, – глухо отозвался Милята. – Ты чего здесь делаешь?
– Это я чего делаю? – опомнилась Василиса. – Я пришла к тебе в избу, а сестра твоя говорит, что ты в княжью дружину записался. И когда ты собирался мне об этом рассказать?
Милята тяжело вздохнул, покосился на стражника у ворот и, взяв возлюбленную за руку, отвел ее в переулок. Подальше от глаз остальных дружинников.
– Прости, Нежка сама скрыла от меня бересту. Не знал я о том. Второй день я здесь, столько всего, не успел рассказать тебе.
Милята нежно прикоснулся пальцами к ее подбородку, казавшемуся таким крохотным, но Василиса резко отдернула лицо и сделала шаг в сторону.
– Прости, – повторил он вновь. – Я собирался тебе рассказать на днях. Верь мне.
Василиса нервно вздохнула и едва заметно кивнула.
