Кощей растворился в воздухе, словно и не было его никогда, а Нежка села на траву, обхватила голову руками и стала дожидаться Водяного?
Носок сидел в погребе в кромешной темноте, поглощенный бессильным отчаянием. Василиса, которую он так жарко любил, ради которой убил человека и записался в варяги, предала его. Он казался себе полным дураком. Он же и раньше понимал, что купеческая дочка его просто использует, но не хотел об этом думать. Лучше бы он тогда остался связанным в том сарае. Возможно, его жизнь была бы проще без Василисы. А если бы и оборвалась в тот день, то он и на это давал свое согласие. Лишь бы не видеть ее прекрасных и одновременно таких ненавистных глаз. Его посадили в этот темный земляной мешок тоже из-за нее. Теперь, наверное, выгонят из варягов, но это Носка уже не волновало. Ведь он пошел к ним из-за Василисы.
Порой, закрывая глаза, Носок представлял, как вернулся к отцу в кузницу, как обнял мать, обрадовавшуюся его приходу. Но больше этого он хотел в бой, в настоящий кулачный бой, в котором смог бы выплеснуть всю ту злость и обиду, бродившие в нем. Вдруг дверца, находившаяся сверху, открылась, а затем с лязгом отворилась и решетка. В яму упало немного света от лучины. Носок пригляделся и увидел лицо стражника, имя которого попросту не успел запомнить.
– Вставай и выходи, – рявкнул здоровенный варяг и харкнул на землю, давая понять, что долго ждать не будет.
– Что случилось? – удивился Носок, разминая затекшие конечности. – Меня отпустят?
– Он хочет видеть всех, – многозначительно бросил охранник.
– Кто?
– Скоро сам увидишь, – очень серьезно сказал варяг и закрыл за Носком решетку.
Носка вывели на свежий воздух. Он вдохнул мягкие ароматы ночи, наслаждаясь той частью свободы, которая у него сейчас появилась. В темноте они дошли до длинного дома, в котором жили варяги. Он находился на опушке леса, рядом с рекой, недалеко от Новгорода. В сам город варяги ходили каждый день, но ночевать предпочитали поблизости к своим ладьям.
С горящими факелами варяги выстроились перед домом в линию, будто ожидали чего-то.
– Теперь все здесь, – отчитался охранник Сигурду. Тот покосился на Носка, но подходить не стал.
– Говори, чародей! – крикнул Железнорукий в темноту.
Носок пригляделся и увидел незнакомца, подпиравшего спиной сосну. Высокий, с длинными черными волосами, завязанными в тугой хвост, и с неестественно бледной кожей.
«Словно мертвец», – подумал Носок.
«Мертвец» подошел к варягам и заговорил. Голос его был сладкий точно мед, но одновременно с этим настойчивый и властный. Такого невозможно ослушаться, он словно подчинял волю, проникая в душу и похищая ее.
– Воины! Вас нагло обманули! Князь Ярицвейг обещал славу и серебро на Русской земле, но здесь вы найдете только смерть.
Варяги слушали колдуна молча, затаив дыхание. Носок удивлялся. Незнакомец будто одновременно говорил на разных языках: с варягами – на варяжском, а с ним – на местном. Но чем больше Носок слушал этого странного мужчину, тем сильнее доверял ему и тем сильнее в его сердце разгоралась ненависть.
– Новгородцы идут за вашими головами. Так не стойте на месте! Идите и убейте их всех до одного!
Варяги взревели, застучали мечами о щиты, раззадоривая друг друга перед битвой. У Носка не было оружия, потому он просто потрясал кулаками в воздухе. Ему даже не пришло в голову взять меч или лук, когда они отправились навстречу новгородцам.
Оказалось, что их уже ждали. Десяток знатных горожан в сопровождении двух десятков дружинников и священника. Один из знатных вышел вперед, приветствуя Сигурда на варяжском. Носок узнал его: это был Алюй, староста Неревского конца.
– Приветствую тебя, Сигурд Железнорукий, величайший богатырь среди гетов! – раскланивался староста. – Мы – благородные мужи новгородской земли. Меня зовут Алюй, я староста Неревского конца. Хотим поговорить с тобой.
– Поговорить? – взревел варяг. – А зачем ты, если желаешь поговорить, привел с собой дружину? Или одними разговорами не обойдется?
– Ты как разговариваешь со старостой, помойная крыса? – рявкнул один из дружинников.
Предводитель варягов вытащил меч из ножен.
– Кто смеет оскорблять форинга Магнуса Мертворожденного, ярла Зимних земель? Назовись!
– Мое имя Эддвал Собачий Клык, я воевода князя Ярицвейга, – оскалился дружинник.
Эддвал намеренно не отступал перед мечом варяга, показывая, что не боится.
– Попробуй поднять руку на меня, и тотчас лишишься ее, – проревел воевода. – Знаю, зачем вы здесь. Задумали усыпить нашу бдительность притворным договором, а сами хотите вероломно напасть со спины!
– Мешок с просом умней, чем ты! – бросил Собачий Клык и, повернувшись к своим, добавил: – Нечего с ними говорить! Уходим в Новгород.
– Это не тебе решать, куда идти! – задыхаясь от ярости, прохрипел варяг и, взмахнув мечом, одним ударом рассек шею воеводе. Из раны фонтаном хлынула кровь.
Эддвал захрипел и замертво рухнул на землю.
– Бей их! – заорал Сигурд.
Варяги с ужасающими криками ринулись в бой, кромсая новгородцев. Дружинники пытались защитить переговорщиков, но их было слишком мало.
