– Кто здесь? – вздрогнул Милята, кружась вокруг себя, пытаясь предугадать, откуда могут напасть. – Назовись!
В ответ прозвучала лишь тишина. Милята махнул кулаком в темноту и сделал шаг вперед. Еще один замах и следом шаг.
– А покойничек-то резвый, – вновь раздался тонкий голосок.
– Назовись! – вновь потребовал Милята.
Свет десятков свечей озарил темноту. Вокруг Миляты стояло больше дюжины девиц, все бледные, с распущенными волосами.
– Ни живой ни мертвый, ни сухой ни мокрый, в могиле лежит, губами шевелит, – шептали хором девицы.
Подойдя к одной из них, Милята в ужасе отпрянул назад. В их глазах виднелась лишь белая пелена.
– Что вам надо? – дрожащим голосом спросил Милята. – Я?
– Повис между мирами, не найти со свечами. От Мораны спрятался, к невесте посватался. А невеста не простая, Мертвечихой называют.
– Так вот кто это все устроил, – понял Милята. – Мертвечиха, выходи!
Девушки взялись за руки и задвигались в хороводе. Свечи остались висеть в воздухе, словно привязанные. Бледные лица мелькали перед глазами замершего Миляты, опасавшегося подойти слишком близко. Внезапно его глаза выхватили знакомое лицо. Мертвечиха! Она вышла из хоровода и оказалась перед Милятой.
– Нежка обменяла себя на тебя. Хочешь спасти сестру – найди палицы Перуна и брось в воду, – шепнула она на ухо.
На миг все расплылось у Миляты перед глазами, а когда он моргнул снова, перед его взором предстало чистое закатное небо. Он лежал на траве на берегу, словно просто прилег и задремал. И лишь оборванная, покрытая тиной одежда напоминала, что это был не сон. Ощупав себя руками и убедившись, что все в порядке, Милята осторожно встал и начал жадно вдыхать свежий воздух полной грудью, ощущая ароматы цветов и запах воды. Даже назойливое жужжание комаров казалось прекрасной музыкой после сырых и затхлых сомовьих загонов.
«А может, все это просто сон?» – промелькнуло у него в голове. Но нет, стойкий запах рыбы и тины, исходивший от его одежд, говорил об обратном.
Милята направился туда, куда и должен был направиться сразу после возвращения с того света, – домой. Он увидел деда задолго до того, как тот смог разглядеть его. Обычно по-молодецки складный, с прямой осанкой, Курьяк не походил сейчас на себя. Все его тело скрючилось, сжалось, осунулось. Казалось, что у дома сидит не бывалый дружинник, а дряхлый дед, которому жить на этом свете осталось самую малость.
– Деда, это я, Милята, – не подумав, выпалил Милята, радостно замахав руками. И только после этого понял свою ошибку.
Курьяк вжался в стену избы, словно увидел покойника. Что было недалеко от истины.
– Чур меня! – зашипел дед, плюнув в сторону Миляты. – Убирайся откуда пришел! Нет тебе места среди живых!
Курьяк схватил палку, лежавшую у его ног, и бросил ее в Миляту. Тот опешил от такой встречи, а дед стремглав бросился в дом и запер засов.
– Деда, это я, твой внук, – забарабанил по двери Милята.
– Мой внук утоп, – раздался голос Курьяка. – Тризну справили по нему.
– А тело-то сожгли? – пытался как-то убедить его Милята.
– Не нашли тела, – вздохнул Курьяк. – Но и живым Милята не вернулся. Утоп он на глазах всего Новгорода. Погиб внук, а теперь и внучка куда-то запропастилась.
– Да не утоп я! – воскликнул Милята. – Тут, перед дверью стою, живой.
– А докажи, что живой! – потребовал Курьяк. – Вон, весь в обносках, в тине, ни шапки, ни пояса. Словно мертвяк. Уходи отсюда подобру, пока я тебе кол в сердце не воткнул и на гноище не скинул.
– А если докажу, отопрешь?
– Попробуй, – прохрипел из избы дед.
Милята оглядел двор и нашел то, что искал. Рубаха и штаны старика сушились на солнце. Милята набрал ведро воды из колодца, наскоро умылся и надел все чистое, не забыв подпоясаться веревкой. Все лучше, чем ничего. Отойдя на приличное расстояние, он окликнул Курьяка:
– Смотри, деда, какой добрый молодец к тебе явился. И одежда на мне новая, и пояс справил.
Курьяк приоткрыл дверь и выглянул, держа в руке осиновый кол. Внимательно осмотрев внука, он изрек:
– Ишь, как нежить на выдумку хитра! Не можешь ты стоять здесь живой. По тебе все слезы в этом доме выплаканы. Видать, работает проклятие Кощеево.
– Чье проклятье? – взревел Милята. – Откуда ты знаешь это имя?
– Перешел я ему дорогу по молодости, – вздохнул Курьяк. – Да не я один. Со мной второй дружинник был, Ненад. Он давно рыб на дне речном кормит, а мое наказание другое.
– О чем ты говоришь, деда? – ужаснулся Милята.
– Родители ваши, сын мой и невестка, погорели в том пожаре не просто так. Кощей наслал его, истину говорю. Я потому вас в лес и утащил, от большой воды подальше. Утопил я колдуна по приказу воеводы, а тот перед смертью проклял меня. Сына потерял, невестку потерял, внучка пропала, а теперь ты упырем явился. Горе мне, окаянному!
– Истину говоришь, горе, – раздался голос.
Словно из-под земли рядом с избушкой появился Кощей.
– Спасибо, что привел меня к Курьяку, – обратился он к Миляте. – Далеко же ты забрался, старый хрыч. Не нашел бы я тебя, если бы не внучок.
– Ты следил за мной? – удивился Милята.
