– Я оставил пригляд за твоей сестрой, думал, она меня к Курьяку выведет. А когда она себя Водяному отдала, чтобы ты к людям вернулся… Смелая девочка, но глупая, людям верит.
– Так ты живой! – воскликнул Курьяк, глядя на Миляту. – А Нежка… – Его голос оборвался.
– Я обязательно вытащу ее, деда, даю слово, – пообещал Милята. – Вот только с этим выродком разберусь.
Кощей самодовольно ухмыльнулся и, ни слова не говоря, начал чертить в воздухе какие- то знаки. Через мгновение сгущающуюся темноту осветили горящие символы. Столп пламени устремился на Курьяка. Тот на мгновение застыл, но Милята среагировал быстрее и оттолкнул деда в сторону. Огонь опалил его. Нестерпимо горячий, убивающий, пожирающий плоть. Милята закричал от ужаса и, упав на траву, начал кататься по ней, пытаясь потушить пламя. Одежда горела, разум мутился, но ушат холодной воды сделал свое дело. Дед пришел на помощь в последний момент. Увидев, что внук еще жив, Курьяк отбросил ведро в сторону.
– Ты убил моего единственного сына, погубил обоих внуков и пришел за мной, – прохрипел Курьяк и попятился к двери. Он просунул руку в щель и тут же выхватил меч, который служил ему верой и правдой в походах. – Когда-то при виде этого меча трепетали греки и болгары. Я – из воинов князя Святослава Игоревича, а он всегда нас учил, что лучше в поле голову сложить, чем перед врагом отступить. Здесь и сейчас один из нас умрет. И я клянусь перед богами, что это будешь ты!
– Старый дурак, ты уже проиграл! – расхохотался Кощей. – Да, это я подговорил домового устроить тот пожар, в котором погиб твой сынок. Я же сказал в ту ночь, когда ты утопил меня, что отомщу. Как видишь, даже твое бегство подальше от воды тебя не спасло. Это я не дал Миляте истечь кровью до того, как он захлебнется. Он умер сразу двумя смертями, а потому и повис между жизнью и смертью. Это позволило не просто сделать из него мертвяка, а мучить его полуживым и полумертвым одновременно. А когда Нежка сама пришла ко мне в руки… Признаться, я не ожидал такого подарка. У меня появился план, как дотянуться до тебя и одновременно получить долгожданную свободу.
– Проклинаю тебя! – глухо крикнул Курьяк. – Я убил тебя однажды, убью и во второй раз.
С этими словами он встал в боевую стойку, приготовившись к битве. Кощей неспешно подошел к противнику, бормоча что-то под нос. Курьяк атаковал первым, но Кощей легко ушел от удара, меч лишь рассек темноту.
– А теперь мой удар, – воскликнул Кощей и налетел на Курьяка с голыми руками.
Милята пытался прийти в себя и помочь деду, но все тело ужасно болело. Он мог только постанывать и беспомощно наблюдать за битвой.
Руки колдуна превратились в медвежьи лапы с огромными острыми когтями. Первым же ударом Кощей рассек рубаху Курьяка, оставив кровавый след на груди. Еще один удар, но в этот раз старый дружинник успел выставить меч и ранить Кощея. Тот отпрянул назад, плюнул на рану, и она вмиг затянулась.
– Мне кажется, становится слишком темно. Надо бы добавить света, – ухмыльнулся колдун.
Кощей вновь вызвал столп огня, но Курьяк был готов. Он пригнулся, пламя пронеслось мимо и обрушилось на избу. Та вспыхнула, словно вязанка хвороста, осветив поле битвы.
– Так гораздо лучше, – хмыкнул Кощей. – Я хочу, чтобы ты видел, как рушится то, что у тебя есть. Как умирает от ран твой внук, как горит твой дом. Ты отнял у меня столько лет, а я отберу у тебя все.
Курьяк встал на колени и положил меч на землю.
– Ты победил, я сдаюсь, – горько воскликнул он.
– Глупец, ты думаешь, если склонишь колени, я пощажу тебя?
– Не меня, внука, – взмолился дед.
Кощей вплотную подошел к сдавшемуся врагу и пальцем приподнял его подбородок, чтобы посмотреть в глаза.
– Может, и пощажу Миляту, а может, отправлю его обратно к Водяному. Будет до скончания веков прозябать в Ином мире, не имея права даже двинуться без приказания.
– Лучше сам отправляйся туда! – взревел Курьяк, выхватив осиновый кол из-за пояса.
Удар был сильный, точный, выверенный. Кощей захрипел, схватившись за рану на шее. Кровь начала заливать его одежду. Колдун свалился на землю, а через мгновение затих навсегда.
– Внучок, – переводя дыхание, прохрипел дед. – Ты живой? Слышишь? Мы победили.
Милята хотел крикнуть, предупредить, что дед убил двойника, а враг стоит за спиной, но боль стала настолько невыносимой, что разум его окончательно помутился.
Последнее, что Милята услышал, – душераздирающие крики Курьяка и смех Кощея. А потом темнота и тишина окончательно поглотили его.
Тревожный колокольный звон разбудил новгородцев в самое темное и холодное время суток – прямо перед рассветом. Люди повскакивали со своих постелей, ничего не понимая. Сонные, они высыпали на улицы, обсуждая, что случилось. Со всех сторон раздавались голоса:
– Убили, убили!
– Кого?
– Послов к варягам! – говорили одни.
– Нет, князя нашего убили, а не послов, – возражали другие.
– Варяги идут к городу, быть осаде! – кричали третьи.
Новгородцы группами стягивались в детинец[3]. Там, у тринадцатиглавой церкви Святой Софии, собиралось вече.
