Так хорошо и спокойно, что Варвара даже не заметила, как они оказались в постели. Она не запомнила того неловкого момента, когда нужно раздеться и показать свое уже далеко не идеальное тело. И увидеть его, Олега, тоже без оболочки приличий. Она как будто погрузилась в легкое забытье и очнулась только уже под одеялом, когда нечего стесняться и можно просто плыть по течению ощущений, которые оказались еще живы. И все это было так непохоже на то, что она привыкла называть сексом! Это была любовь.
Ночью она несколько раз просыпалась от того, что он вставал и выходил на улицу, по дороге прихлебывая что-то со стола. «Наверно, сушняк: мы так много всего намешали», – подумала она и умилилась.
А еще один раз она проснулась от собственного голоса: «Больно-больно!» – причитала она сквозь сон, потому что оказалась в той позе, когда сильно ноет нога. Он погладил ее по плечу, еще крепче прижал к своему теплому сдобному животу, сказал строгим голосом: «Утром мы обсудим, что у тебя так болит», – и у нее сразу все прошло. И даже не накрыло волной жара, несмотря на присутствие рядом такого мощного источника тепла.
Встала она, как обычно, рано. Успела выпить кофе, сбегать в магазин за мукой и кефиром, нажарить оладий ему на завтрак и поговорить по телефону с подругой и родителями, а он все спал, тяжело ворочаясь на скрипучем диване. Когда время перевалило через полдень, она решилась его побеспокоить: он говорил, что в два собирался вести племянницу в кино. Встал он не сразу и в довольно мрачном настроении: видимо, сказывался поздний отбой и непривычное спальное место. В ответ на ее шутки относительно позднего времени только пробурчал что-то сложносочиненное и невразумительное (как ей показалось, насчет уже начинающихся супружеских упреков): она опять недопоняла, поэтому решила не уточнять для спокойствия их обоих. Правда, когда он увидел на столе гору оладий, сразу повеселел, и она тоже почувствовала себя спокойнее: все-таки она еще не знала, как с ним себя вести.
Она сварила ему кофе покрепче и даже с коньячком, как он попросил, села с ним за стол и смотрела, как он ест. За завтраком он как будто пришел в себя и разговорился: обсудил планы на день, расспросил подробно про ее ночные страдания и внимательно выслушал все, что она так долго держала в себе, не перебивая и лишь сочувственно поглаживая ее по руке.
– Мы все это вылечим! – в итоге припечатал он, и она поверила.
Ей казалось, что она знает его всю жизнь. Что они уже двадцать лет живут вот так вместе, и что каждый день она варит ему кофе, а он спешит к своей подопечной, а она смотрит на его желваки, гуляющие во время еды под небритой кожей, и умиляется.
Олег уехал, взяв с собой несколько кофейных зерен («чтобы не дышать перегаром на ребенка»), а Варвара осталась на даче до понедельника, чтобы, как обычно, отправиться оттуда прямо на работу. День прошел как в тумане: странное присутствие нового человека, занявшего в жизни как будто бы давно отведенное для него место (как вывихнутый сустав, который только что вправили, поэтому еще свежи воспоминания о боли, но уже чувствуется, что больше болеть не будет), беспокойная ночь и довольно большое количество выпитого накануне, делали все вокруг как будто немного нереальным.
Варвара, как обычно, попыталась заглянуть внутрь себя и проанализировать происходящее. «Ну не может человек быть настолько идеальным! – подумала она. – Как-то мы много пьем. Может быть, дело в этом?» Но почувствовав, как от этой мысли портится настроение, тут же загнала ее в дальний угол сознания. Зачем придумывать человеку недостатки, если их, возможно, действительно нет?
Варвара позвонила родителям и призналась им в любви к Олегу. Мама мелко заплевала (судя по звуку, даже не через плечо, а прямо в трубку), а папа закричал почти молодым голосом (и откуда что взялось!): «Лед тронулся, господа присяжные заседатели!» Варе даже показалось, что они оба на время забыли о своих болячках. И разговор с ними получился очень теплым, без обычного напряжения. Похоже, детские комплексы растворились в затопившем душу счастье.
Вечером Олег прислал в WhatsApp штук сто фотографий – своей племянницы во всех видах, себя с ней, ее на каких-то аттракционах, себя огромного за совершенно микроскопическим на его фоне детским столиком и даже себя в метро. От всего этого веяло теплом и уютом. И в этом тепличном микроклимате его приглашение в понедельник после работы приехать к нему в гости прозвучало еще милее. И сердце сжалось от нежности, почему-то болезненно.
Наступил понедельник. Уже с самого утра Варвара только и думала о том, как приедет вечером к Олегу. Было любопытно и немного страшно.
