Впервые за долгое время Алексу было хорошо. Так спокойно и благостно бывает только дома, на родине. Там, где родные люди спешат с горячими объятиями, навсегда забыв про разногласия и ссоры, и не надо продумывать наперед сто ходов и просчитывать вероятности, только обнимать в ответ и ежеминутно хлопать по плечам, сдерживая скупые, но не менее яркие, эмоции. Алекс чувствовал себя в безопасности. Потому что тут и только тут был отчий дом.
От наслаждения духовного, мысли переключились на приятности плотские. Юлька… какая она приятная, манящая, близкая и далекая одновременно…
Алекс сам не знал, что не дает ему уснуть – пьянящая летняя ночь или думы о девушке, что неожиданно вклинилась в мысли и вытеснила оттуда многие вещи, которые раньше казались первостатейно важными.
Под окном неожиданно хрустнула ветка, а в следующее мгновение на подоконник запрыгнул упитанный, лоснящийся от сытой жизни, черный кот. Алекс, не ожидавший такого поворота, с мысли сбился и отреагировал на появления незваного гостя довольно вяло: только лишь округлил глаза и молвил:
- Ну и напугал ты меня, котяра. Топай отсюда давай, - попытавшись сдвинуть кота, согнав его, таким образом с подоконника, Алекс дотронулся до бока животного и как ошпаренный отдернул руку. Кожи коснулась мягкая, бархатная шерстка. И дернул же черт подняться с постели. Без перчаток.
Коту было плевать на дискомфорт человека. Он посмотрел равнодушно на смятение двуногого, что лелеял свою руку, будто она была сломана, мигнул ярко-желтыми, с узкими, как лезвия, зрачками, и спрыгнул с подоконника в комнату, напоследок муркнув нечто в крайней степени неразборчивое.
- Куда? – опешил Алекс.
Такой наглости он давненько не видывал.
Кот напрочь проигнорировал недоумение и злость в голосе человека. Путь лежал к кухне, где вкусно пахло чем-то соблазнительным, поэтому кот поднял хвост трубой, а лапки – все четыре, принялся переставлять с удвоенным старанием.
Когда Алекс щелкнул выключателем на кухне, проморгался от слишком яркого света, что обжег глаза, оказалось, что кот в одночасье подъел забытый на столе бекон и немалый кусок сыра. И не сказать, что продуктов было жаль – сыр за несколько часов обветрился, а мясо после лежания вне холодильника – при такой духоте-то, Алекс есть бы все равно не стал, но сам факт такого наглого вторжения, мужчину раздосадовал.
- Так вот как ты нажрал такое пузо, вор пухнастый! – хлопнув в ладоши, Алекс двинулся на котяру, что сыто облизывался, сидя на столе. – Проваливай отсюда, ну-ка, пошел, брысь, говорю! – Приблизившись, мужчина посмотрел в желтые, наглые глаза и понял, что абсурдность ситуации просто зашкаливает. Кот с места не двигался – обнаглел в конец, а сам Алекс взять тушку на руки не осмеливался. Они смотрели друг на друга с добрую минуту, потом Алекс вторично чертыхнулся и вышел из кухни, не забыв выключить свет, что действовал на нервы.
Выйдя на крыльцо рано утром, Юля обнаружила там изящную, коротко обрезанную черную розу в прозрачной вазе и коробку дорогущих шоколадных конфет. Дар был неожиданным, но, нечего и говорить, приятно удивил. На ощупь бутон оказался бархатным, упругим, а колючки на стебле были заботливо обрезаны под корень. Юля улыбнулась, занесла вазу в дом, а конфеты сунула под мышку и бодро зашагала к коттеджу напротив.
Алекс открыл дверь минут через пять после стука, и выглядел при этом растрепанным и сонным.
- Спасибо, - кивнула девушка на коробку в руках, - присоединишься? Чаю выпьем.
Почесав живот, Алекс посторонился, пропуская Юлю внутрь. Через минуту из кухни послышался смех. Заглянув туда, мужчина увидел занимательную картину: Юля, посмеиваясь, гладила по спине наглого ночного вора и нашептывала ему на ухо что-то ласковое.
- Ты знаешь его? – спросил Алекс, косясь на желтоглазого.
Кот жмурился в таком удовольствии, что мужчина ему от всего сердца позавидовал.
- Конечно, это же мой Бродский!
От такого заявления Алекс немножко растерялся.
- Тот, который нобелевский лауреат, драматург и поэт?
Юля засмеялась, запрокинув голову и показав милые ямочки на щеках. Алекс залюбовался.
- Просто Бродский очень любит стихотворения Иосифа Александровича, того самого, который поэт, драматург и нобелевский лауреат. С самого раннего кошачьего детства кот, которого звали просто Котом, садился ко мне на колени, пока я декламировала стихотворения, и принимался урчать, да так, что я вместе с ним вибрировала, - Юля с особой тщательностью прошлась ладонью по гладкой шерстке. - Стоит признаться, больше никто из мастеров слова – ни Есенин, ни Ахматова, такой власти над моим Бродским не имели. К их прозе кот оставался совершенно равнодушен. Именно поэтому Кот стал Бродским.
