Не заслуживающий красоты полностью

Эрин больше, чем просто его любовница, она - луч света в сыром, темном месте. Он даже не уверен, что она знает, как он зависит от ее присутствия и с нетерпением ждет ее появления. Если бы он сказал ей об этом раньше, то скорее всего, она бы не убежала.

«Черт», – думает он с замиранием сердца, – «она убежала». Вниз по коридору, возможно также далеко как до луны. Он не может поговорить с ней сейчас, когда Мелинда дышит в затылок, и встреча с деканом состоится через двадцать минут.

Разочарованный, он поворачивается и проходит мимо Мелинды. Его ладони потеют, сердце лихорадочно бьется, для него это не просто великолепный секс, и не просто неловкая встреча. Студенты за стенами его офиса шумят, как стадо слонов, их голоса сливаются друг с другом и отскакивают от светлых стен, пока его голова раскалывается. Он думал, что был далек от этих чертовых воспоминаний, но оказывается, он просто избегал их. Оставаясь дома, где никто никогда к нему не приезжает. Теперь он погружен в людей и тонет в них, задыхается.

Мелинда следует за ним внутрь и встает, подпирая бедром край его стола.

– Что это было? – ухмыляется она. – Я думаю, она немного влюблена, ты видел, как она смотрела на тебя?

Боже, ему пора с этим покончить.

– Скорее всего, так же, как и все смотрят на меня. На то, как выглядит мое лицо.

– Раньше они всегда смотрели на тебя так. Ты был самым красивым мужчиной на кампусе. А когда ты одевал свой костюм… Ни одна женщина не могла отвести от тебя глаз.

– Хватит, – произносит он сухо. – Ты льстишь мне.

– О, не говори мне, что обиделся. Если, что–то и было между нами, так это честность. Твое лицо больше не привлекательно. Но я могу жить со шрамами.

– Забавно, насколько я помню все совсем не так.

Мелинда выдавливает небольшую улыбку, как он предполагает, это гримаса символизирует покаяние.

– Ты должен признать, что это было слишком много, чтобы справиться с этим.

Давно похороненное чувство разочарования вновь всплывает на поверхность.

– Какая именно часть Мелинда? Потому, что я не мог задать тебе этот проклятый вопрос прежде, чем ты в последний раз закрыла за собой дверь.

Его бинты тогда еще даже не сняли.

«Это просто не сработает между нами», – сказала она тогда, но в этих словах он услышал: ты – ужасен, ты – отвратителен.

В последнее время его злость на нее исчезла, потому что он на самом деле ужасен. Он отвратителен. И он находился в таком состоянии в течение целого года, раскачиваясь вперед–назад между депрессией наяву и навязчивыми снами о том времени за границей, о взрыве, который искромсал его жизнь на уродливые, деформированные куски.

Пока однажды он не проснулся среди коробок из–под пиццы и пустых банок газировки и осознал, что если он собирается жить дальше, если он до сих пор не умер, то, по крайней мере, он может жить в чистоте. Так он нашел местное бюро трудоустройства и разместил объявление. Эрин откликнулась и… Ах, Эрин.

Она была как внезапное спасительное тепло в суровую зиму. Постепенно он сам становился лучше, каждый день становился немного сильнее, возвращаясь к своему прежнему состоянию, хотя он не думал, что это возможно.

Мелинда обходит стол и приближается к нему. Ему немного любопытно, и он позволяет ей это. Осталось ли что–нибудь от той любви и преданности, которую он испытывал к ней когда–то? Сейчас, кажется, трудно поверить в то, что он собирался провести с ней остаток своей жизни… Сейчас, когда он понимает, что ничего к ней не чувствует. Как будто, смотрит на незнакомку, которая улыбается ему и касается прохладной тыльной стороной ладони его неиспорченной стороны лица, той, что выглядит нормальной.

Он отодвигает ее руку от своего лица.

– Все кончено Мелинда. Однажды, ты ясно дала это понять.

– Я была молода, – произносит она тихим голосом. – Я думала, что внешний вид имеет значение.

Он огорченно улыбается. Она ведь только на год моложе его и если он не ошибается, ее костюм от хорошего дизайнера. Ее туфли, скорее всего, стоят не меньше пяти сотен баксов.

– И, если я правильно понимаю, теперь тебя интересует то, что находится внутри? Или тебя интересует только мой банковский счет?

Ее голова откидывается назад, как от удара.

– Это было низко Блейк.

– Возможно, – вздыхает он. – Да, было. Мне не следовало говорить этого. Но это закончится прямо здесь. Я не хочу, чтобы ты приходила ко мне в кабинет, если у тебя не будет вопросов по учебному процессу, которые нужно обсудить.

Улыбка изгибает ее губы.

– Ты сам это предложил.

Она уходит и кажется, весьма довольна собой. И насколько он ее знает, вероятно, уже составляет какой–то план, но он сможет справиться с ней, если она попытается что–нибудь предпринять. Он откидывается на спинку кресла, пытаясь сосредоточиться. Он рад тому, что во всем разобрался с Мелиндой. Наверно им необходимо было некое завершение. И он наладит отношения с Эрин сегодня вечером, когда она придет.

Но, почему же тогда у него ощущение, будто земля уходит из–под ног.