– Эрин я выложил объявление о том, что мне требуется помощница по дому из прихоти. Я думал, что смогу вызывать кого– то время от времени, но когда я встретил тебя, я знал, что должен увидеть тебя снова, так что я составил еженедельное расписание для уборки. Но этого оказалось недостаточно, поэтому я увеличил уборку до двух раз в неделю. Я такой же мерзкий как Даг, сделал все, чтобы держать тебя при себе.
– Почему? – шепчет она, выглядя искренне смущенной. Это разбивает его сердце. Это смущение, несмотря на всю ее силу, которая привлекает его в ней. Она не знает себе цену.
– Боже, Эрин. Ты добрая, ты шикарная. Я знал это с первого дня, когда ты сделала убогому страшно–выглядящему парню выговор. Ты сказала, что будешь приводить в порядок мой дом…
– Но и ты должен был привести в порядок себя. – Заканчивает она.
– Тогда, прошла уже не одна неделя с тех пор, как я последний раз принимал душ, – признается он. – Так, что я пошел наверх и почувствовал себя новым человеком. И когда я вернулся на кухню, ты разогревала для меня суп, чтобы я поел.
– Все те коробки из–под пиццы были отвратительны.
– Я был отвратительным, – уточняет он, мягко продолжая, – хотя думаю, я стал лучше.
Улыбка расцветает на ее губах.
– Больше никаких укреплений из коробок от пиццы.
– Ты их заметила, да?
– Да ты был не в себе, – произносит она с любовью. – Но ты неплохо привел себя в порядок.
Он тоже улыбается, а затем словно приходит в себя.
– У меня нет оправданий, Эрин. И я полностью пойму тебя, если ты решишь порвать со мной… если быть объективным, тебе следует это сделать. Но если ты решишь остаться со мной… Боже…
– Что? – шепчет она.
Он напрягает мозг, думая над правильным ответом, идеальным подарком, который привяжет ее к нему. И подскакивает опустошенный.
– Ничего, – отвечает он грубо. – У меня нет ничего, чтобы я смог предложить тебе. Только я сам.
Ее глаза наполняются слезами, и целую ужасную секунду, он думает, что она хочет проститься с ним. Но затем она обвивает руками его шею и прижимается губами к его губам. После секундного шока и чистого облегчения, он притягивает ее к себе, целуя так, как если бы его жизнь зависела от этого. Потому что чувствует, будто ее прохладные волосы очищают от вездесущей боли его кожу. Он зависит от нее. Он знает только боль, а она свободна. Он чувствует безумие, и это приятно.
Он поднимает ее, наслаждаясь ее мягкостью и теплотой в своих руках. Она тонет, прижимаясь своей сладкой попкой к его эрекции. Он поднимает обтягивающую ткань платья до бедра, наслаждаясь гладкой кожей и тонкой полоской ее трусиков уходящих вниз. Его пальцы следуют за их кромкой, встречая чувственные губки ее плоти.
Она вздыхает ему в рот.
– Да. – Хрипит он.
И он дает ей больше, сразу мягче и сильнее, быстрее и глубже, пока ни один из них не сможет вытерпеть дольше. Он находит ее клитор и слегка пощипывает. Она взрывается вокруг его пальцев; прекрасный женский стон экстаза, мягкий прилив горячей жидкости на костяшки его пальцев и дрожь бедер, накрывающих его собственные.
Он нежно ласкает ее, когда она снова расслабляется. Его эрекция нетерпеливо пульсирует, пытаясь вырваться из джинсов, чтобы стать ближе к ней. Но он заставляет себя успокоиться и отодвигается от нее, прежде чем сможет пронзить. Ему нужно доказать кое–что, если не ей, то по крайней мере себе. Он может вести с ней серьезную беседу. Он может посмотреть кино от начала до конца. Все не всегда должно перетекать в секс.
Поэтому, когда она смотрит на него своим полубессознательным от страсти взглядом и сексуально улыбается, он вытаскивает DVD–диск из пиджака и поднимает его, как проклятый щит.
Она моргает.
– Ты всегда приносишь фильм, когда приходишь, – объясняет он. – Так как сегодня я шел к тебе, то решил тоже принести что–нибудь.
Ее взгляд выглядит сладко–укоризненным, поскольку она соединяет воедино образ героя и его самого.
– Очень тонко.
– Эй, это был сложный выбор между этим и
– По крайней мере, в том, они в итоге остаются вместе.
– Потому, что он превратился назад в нормального мужика, – напоминает он. – Там не было счастливого конца для чудовища.
Ее выражение лица выглядит скептическим. Она подползает к нему, садится сверху расставляя ноги, и дерьмо, как он при этом должен сдерживаться? Его член упирается прямо туда. Несколько слоев ткани могут исчезнуть, и он просто скользнет внутрь нее. Она выхватывает диск из его пальцев и бросает куда–то в сторону стола.
– Что ты делаешь? – выдавливает он.
Она соскальзывает по его ногам на пол. Ее глаза поднимаются вверх, беспокойные и злые.
– Доказываю тебе, что ты ошибаешься.
Она продолжает делать это только своим языком и губами, вызывая у него хриплые признаки экстаза. Истинная форма удовольствия, чистое и мощное счастье, не совсем то, что он имел в виду, но так даже лучше. Он хочет этого все время, он всегда ее желает.
