Я подползаю к столу Эми и отчаянно дергаю провод ее стационарного телефона, пока он не падает на ковер рядом со мной. Я хватаю трубку и неуклюже набираю номер. Мои руки становятся скользкими от крови, когда я пытаюсь сдавить рану. Я смутно осознаю, что входная дверь закрылась.
– Девять-один-один, – говорит женщина. – Что у вас случилось?
– Меня ударили ножом, – выдыхаю я в трубку.
Я шепчу ей свой адрес, тяжело дыша и захлебываясь собственной кровью.
– Как вас зовут? – спрашивает диспетчер.
– Лив, – бормочу я. Я чувствую, как теряю сознание.
– Лив, недалеко от вас есть наряд скорой помощи. Он скоро приедет. Я буду с вами, пока он не приехал. Хорошо?
– Я так устала, – неразборчиво говорю я.
– Я знаю, дорогая. Но вы не можете спать. Постарайтесь не заснуть… Лив, дорогая, – говорит она. – Мне нужно, чтобы вы не засыпали. Хорошо?
У меня нет сил ответить ей. Я лежу головой на ковре и смотрю на кимоно Эми. Из розового оно превращается в черное и исчезает.
Напряженный голос диспетчера зовет:
– Лив, вы не спите?
Я резко раскрываю глаза, сосредоточившись и не отрывая взгляда от кимоно, словно от путеводной звезды.
– Ага, – отрывисто говорю я.
Темнота снова засасывает меня, и мой голос затихает.
– Проснись, Лив, – раздается громкий и настойчивый голос. – Мне нужно, чтобы ты проснулась. Можешь сделать это для меня? Скорая почти на месте. Оставайся со мной.
– Я пытаюсь, – выдыхаю я.
– Ты должна не заснуть, Лив, – приказывает она. – Скорая подъехала. Врачи сейчас поднимутся. Не засыпай. Ты должна это сделать. Лив? Ты должна не заснуть.
Белые кирпичи Девяностой улицы Уильямсберга потускнели от времени, придавая бруклинскому району, занимающему второе место по количеству убийств, мрачный вид военного бункера.
Детективов Лавеля и Хэллидей наверху лестницы встретил их коллега Ларри Реган. На Регане тонкий черный галстук и белая деловая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Это был долговязый молодой детектив с шоколадно-карими глазами и копной темных волос. В его руках была огромная коробка для документов с бумагами, которые они приехали забрать.
– Мне нужно, чтобы вы расписались за них, – сказал он, передавая планшет.
Прежде чем взять коробку, Лавель прислонил блокнот к перилам лестницы и подписал бланки. Ноша оказалась неожиданно тяжелой.
– Там много бумаг. Придется потратить время, чтобы все перерыть, – прокомментировал Реган. – Раньше над этим делом работал я. Могу предоставить краткий обзор, если у вас найдется несколько минут.
– Конечно. Мы можем уделить время, – согласился Лавель.
Реган бросил монеты в торговый автомат и купил всем по банке газировки. С напитками в руках он повел их в «мягкую комнату» в конце коридора.
– Нам тут не помешают, – сказал он, включая флуоресцентные лампы на потолке.
Комнату назвали мягкой, потому что она использовалась для семей жертв и травмированных свидетелей. Комнаты строгого режима представляли собой аскетичные помещения для допросов подозреваемых, часто окрашенные в блеклые цвета, с минимальным количеством мебели и без окон, исключая рефлекторное стекло.
В мягкой комнате стояли стол и стулья, пара диванов и книжная полка с потертыми игрушками и журналами. В дальнем конце было квадратное окно, выходившее на парковку полицейского участка, где неаккуратными рядами стояли патрульные машины и служебные авто без опознавательных знаков.
Реган достал три пухлые папки из коробки с документами.
– А тут много материалов, – отметил Лавель.
– Было большое расследование, – Реган постучал по ящику с документами. – Этот случай произошел почти два с половиной года назад. Официально он остается нераскрытым, «глухарем».
– Почему?
– В последнее время у нас тут сезон охоты. Каждый день убийства. Сейчас нет времени заниматься «глухарями». Кроме того, это было дело Краузе. Когда он переехал в Квинс, дело передали другому старшему детективу. Он сейчас в отпуске, поэтому вы и разговариваете со мной.
– Вы были партнером Краузе? – спросил Лавель.
– Недолго. Мы не сошлись во взглядах.
– Готов поспорить, что нет, – хмыкнул Лавель. – Почему такой интерес к этому делу?
– Потому что я думаю, что мы с ним облажались, – сказал Реган, не стесняясь в выражениях.
– Почему?
Он дал Лавелю и Хэллидей возможность просмотреть бумаги из папок, пока рассказывал основные факты по делу и расследованию.
– Это было двойное убийство, – сказал он. – Парень Лив Риз, Марко Реджио, и ее лучшая подруга, Эми Декер, были убиты. Выжила только Лив Риз. Она пережила почти смертельное ножевое ранение. Эми Декер была врачом, заканчивавшим интернатуру в больнице Бельвью. Родом из Висконсина. Она была убита через пару недель после своего двадцатисемилетия. Реджио был из финансовой сферы, но переквалифицировался в предпринимателя. Тридцать четыре года. У них был роман за спиной Лив. Собственно, они были в постели, когда их убили.
– Думаете, Лив Риз убила их? – спросила Хэллидей, подняв глаза от папки.
