– Может, Тед наплел своей невесте, что его бывшая в опасности, чтобы скрыть тот факт, что он снял квартиру, чтобы водить шашни с ней за спиной Элизабет.
– Если у Теда с Лив была интрижка, зачем Теду вообще что-то говорить Элизабет? – возразила Хэллидей. – Почему не наврать, что он работает допоздна или едет в командировку? Нет, – она помотала головой. – Тед сказал Элизабет правду. У него не было причин обманывать. Он искренне переживал за благополучие Лив. Нам нужно выяснить, почему.
– Наши ресурсы не безграничны, – заметил Лавель. – Прямо сейчас у нас есть вероятный подозреваемый, и этот подозреваемый – Лив Риз. Она выяснила, что ее бывший женится. Это расстроило ее настолько, что она упаковала всю жизнь в Лондоне и переехала в Нью-Йорк. Мы знаем это наверняка. Злость и предательство. У Лив Риз был чертовски убедительный мотив для убийства.
– Не все, у кого есть мотив, убивают, – отметила Хэллидей.
– Это правда, но у нее было кое-что большее, чем мотив.
Мотив был последним кусочком пазла. У Лив Риз была возможность, они оба согласны с этим. Камера видеонаблюдения показала, как она уходит с места преступления. У нее также были средства. Тед Коул был зарезан во сне – вероятно, после того как выпил вина, куда подмешали снотворное. Отпечатки Лив были на бутылке.
– Вы видели длинные темные волосы на подушке рядом с Коулом. Скорее всего, Лив Риз была с ним в постели в ночь убийства, – сказал Лавель, рассерженный тем, что Хэллидей стояла на своем. – И мы знаем, что в Лондоне у нее были проблемы с психическим здоровьем. Она была у психиатра. Даже ее соцработница согласилась, что бессонница может делать ее невротичной.
– Я признаю, что все говорит не в пользу Лив Риз, – сдалась Хэллидей. – Называйте меня упрямицей, но я все еще сохраняю способность судить непредвзято.
Все факты выстраивались в поддержку теории Лавеля. Лив Риз выглядела виновной во всех грехах. Однако у Хэллидей было чувство, будто они что-то упускают.
Она посмотрела в лобовое стекло, пытаясь понять, что беспокоило ее настолько, чтобы всерьез рассматривать призрачную возможность, что кто-то другой совершил убийство.
– Вы как-то притихли, – спустя какое-то время прокомментировал Лавель.
– Потому что мы что-то упускаем.
– Почему вы так думаете? – спросил Лавель, покосившись на нее.
– Я не думаю, что все так однозначно, как кажется. Верно, что все улики указывают на Лив Риз. Есть все основания считать, что она наша главная подозреваемая, – признала Хэллидей.
– Да, главная. Так почему же вас это не убеждает?
– Я беспокоюсь, что это может быть иллюзией, – пояснила Хэллидей. – У нас только некоторые кусочки пазла. Это заставило нас думать, что возникающий узор – совсем не такой, каким он на самом деле является.
Хэллидей знала пару вещей о пазлах. Когда она ушла из армии и столкнулась с чувством эмоциональной отчужденности после многих лет, проведенных в тесной компании боевых товарищей, она начала собирать сложные мозаики, чтобы занять голову.
Консультант ветеранов порекомендовал это как стратегию, чтобы снять стресс и получить ощущение достижения. Это помогло ей вытянуть себя из депрессивной дыры, в которую упало так много ветеранов во время перехода в гражданскую жизнь, особенно тех, которые, как и она, провели большую часть службы в горячих точках.
Хэллидей достала телефон и нашла в интернете номер лондонской больницы Святого Винсента.
В Лондоне было далеко за одиннадцать вечера, когда ей ответил оператор телефонной станции. Хэллидей спросила номер доктора Стэнхоупа, психиатра Лив Риз.
– Я из полиции Нью-Йорка, – объяснила она. – Мне срочно нужно поговорить с доктором Стэнхоупом. Насчет одной из его пациенток. Она может быть в серьезней беде.
Оператор дал ей мобильный номер врача. Хэллидей тут же набрала его, надеясь, что он оставляет телефон включенным по вечерам. Оставляет.
– Стэнхоуп, – раздался сиплый после сна голос.
– Извините, что тревожу вас так поздно ночью, доктор. Я детектив из Нью-Йорка, я расследую дело, касающееся одной вашей пациентки, Лив Риз, – сказала Хэллидей.
Его постельное белье зашуршало в трубке, когда он выбирался из кровати.
– Лив Риз оказалась здесь, в Нью-Йорке. Я из команды детективов, разыскивающих ее.
– Социальная работница из больницы говорила, что вы, возможно, свяжетесь со мной, – ответил врач. – Надеюсь, вы понимаете, что я довольно ограничен в том, что могу вам рассказать. Есть определенные вещи о пациентах, которые я не волен обсуждать. Врачебная тайна. Вы понимаете.
– Я полагаю, что она может быть в опасности. Надеюсь, это предоставит вам некоторую свободу действий в разговоре о ней. Так вышло, что я знаю, что у нее некоего рода амнезия, и мне интересна ваша точка зрения на это.
– Это очень редкое заболевание. Разновидность диссоциативной фуги. Только вместо одного приступа Лив переживает череду повторяющихся приступов фуги. Они начинаются всякий раз, когда Лив просыпается, и заканчиваются, когда она засыпает.
– Разъясните, доктор. Я не очень хорошо понимаю врачебные термины, – сказала Хэллидей. – Что имеется в виду под диссоциативной фугой?
