– Полиция раскрыла имя человека, убитого прошлой ночью во сне в квартире в центре города, – сообщает диктор. – Это Эдвард «Тед» Коул, руководитель журнала «Культура». Полиция сообщает, что начато расследование в отношении его…
Имя эхом отдается в моей голове, а на фоне ревет телевизор. Тед мертв. Вот почему он не пошел со мной на прием к доктору Бреннеру.
Кадры мелькают на экране, показывая написанное кровью на окне слово «ПРОСНИСЬ!»
У меня на запястье такая же надпись, в точности так, как сказал человек, который позвонил мне в ту мрачную квартиру в подвале и выдвигал эти гнусные обвинения. Он предположил, что я убила кого-то этим утром. Я задыхаюсь, когда понимаю, что Тед, должно быть, и есть этот «кто-то». Возможно ли, что я убила того самого человека, которого оплакивают все в этом офисе?
Я никак не могла его убить. Я не агрессивна. Я теряю сознание при виде крови. Смешно даже думать, что я могу нести за это ответственность. Но Тед мертв, в памяти образовалась большая черная дыра, а на коже написано то же слово, что было намалевано на месте преступления.
Глядя в окно, я пытаюсь осмыслить все, что произошло с тех пор, как я пришла в свой офис. Внизу на улице пешеходы, направляясь домой с работы, толпятся на тротуарах, словно суетящиеся муравьи. Этот вид открывался передо мной уже тысячи раз. Теперь мне кажется, что я смотрю на него из другого измерения.
В окне появляется отражение рыжеволосой женщины в клетчатой юбке.
– Я так сожалею о вашей утрате, Лив, – произносит она, стоя позади меня.
– Спасибо, – отвечаю я, не оборачиваясь.
– Несмотря на то, что вы с Тедом разорвали помолвку, это должно быть невероятно больно. Он всегда восхищался вашим талантом и тем, как вы поднимались по карьерной лестнице в журнале, – запинается она. – Наверное, я просто хочу, чтобы вы знали, что я здесь на вашей стороне. Мы все.
Я потрясена, узнав, что мы с Тедом были помолвлены. Как я могла не вспомнить мужчину, за которого собиралась выйти замуж?
– Зачем кому-то его убивать? – спрашиваю я.
Она поворачивается лицом к приемной.
– Похоже, полиция здесь, чтобы узнать это, – констатирует она.
Джо Чалмерс нес с автобусной остановки домой упаковку из шести бутылок пива, когда трое детективов устремились к нему по бетонной площадке возле общественного жилого дома, где он проживал со своей девушкой.
Лавель и Хэллидей следовали за Реганом по направлению к Чалмерсу, шагая в унисон, их значки висели на поясах костюмов. Очевидно, Чалмерс сразу смекнул, что они из органов. Было заметно, что он разрывался между тем, чтобы бросить пиво и сбежать, и тем, чтобы остаться на месте и поговорить с полицейскими.
– Он собирается сбежать, – сказала Хэллидей, считывая язык его тела. Инстинкт бегства, отточенный годами пребывания Чалмерса по ту сторону закона, возобладал над здравым смыслом. Он с глухим стуком выронил пиво и помчался к улице, куда подъезжал автобус.
Хэллидей, находившаяся ближе всех к пути его побега, ринулась за ним. Она погнала его на траву, где тот споткнулся о корень дерева, торчащий из земли, и упал.
– Ты там в порядке? – она подошла к покрытому травой участку, на котором он лежал, распластавшись на земле, чтобы помочь ему подняться. Он скептически покосился на ее протянутую руку.
– Мы можем поговорить здесь, а можем – в участке. Если мы отвезем тебя в участок, то сможем обвинить и в том, что ты не остановился по требованию полицейского. Уверена, находясь в участке, мы придумаем еще несколько обвинений. Что предпочитаешь?
– Я буду говорить, – он поднялся на ноги без ее помощи. У него была щербинка между зубов, в точности такая, какой ее описывал детективу Регану сотрудник химчистки два года назад.
– Что вы хотите узнать? – спросил он.
– Два года назад ты жил в квартире в Уильямсберге, которую никак не мог себе позволить, – сказала Хэллидей. Она назвала адрес. – Что ты там делал?
В ожидании ответа Чалмерса Хэллидей на секунду задержала взгляд на Лавеле. Она не хотела, чтобы другие детективы подключились к разговору и изменили его ход. Лавель кивнул, давая понять, что вмешиваться никто не будет.
– Я не обязан отчитываться о месте, где я живу, – нахмурился Чалмерс.
– Конечно, обязан, – возразила Хэллидей. – Особенно когда соседку, за которой ты шпионил в бинокль, находят мертвой.
– Я не имел к этому никакого отношения. Я даже не жил там, когда все случилось. Уехал из города за пару дней до этого, – он хлопнул ладонью о ладонь, чтобы стряхнуть грязь от падения.
– Откуда ты узнал об убийствах? – спросила Хэллидей.
– Прочитал в газетах.
– Врешь, – отрезала Хэллидей. Она потянулась за наручниками и расстегнула их.
– Ладно, ладно. Я скажу все, что знаю, – проговорил он. – Один чувак заплатил мне, чтобы я жил в этой квартире пару недель. Взамен я должен был выполнять разные обязанности.
– Какие обязанности?
