– Один неразобранный чемодан с личными вещами. Две зарядки: одна от телефона, другая от ноутбука. Телефон изъят. Ноутбук в номере не обнаружен. В чемодане, среди вещей, лежал пакет с распечатками. – Горшков поднялся со стула и положил перед Анной коричневый пакет из крафтовой бумаги. – Вчера вечером глянул – кадры из фильма.
– Я разберусь. Теперь подытожим. – Она провела рукой по столу, словно разворачивая невидимую дорожную карту. – Первое. Нужно выяснить, с кем и как Воронин приехал в Светлую Гавань. Об этом я сама расспрошу Малюгина. Второе. Проследить перемещения Воронина по отелю. Этим займется Лев.
Петров кивнул и записал в телефон.
– Третье. Все отпечатки, найденные в номере проверить по базе данных. Поработать с песком и возможным следом. Четвертое – шнур. Определить его тип, назначение, артикул, производителя. Возможно, это специальное снаряжение. Яхтенный, альпинистский, охотничий. Яков Михайлович, возьмете это на себя.
– Разумеется, – подтвердил криминалист. – Уже в работе.
– Пятое. – Анна взглянула на Горшкова. – Василий, поработайте с телефоном погибшего.
– Уже поработал. Все было удалено.
– Сделайте запрос провайдеру. Нужна расшифровка всех звонков и сообщений в обозначенный временной период.
– Сделаю. – Горшков записал поручение.
– Шестое. Лев, проверьте список постояльцев. Перепишите всех, кто находится в отеле без обоснованной цели, без командировки или участия в фестивале. Особое внимание обращайте на одиночек и тех, кто съехал вчера и сегодня. Иностранцы, москвичи, фрилансеры – гребите напропалую.
– Принято. – Отрапортовал Петров.
Анна закрыла блокнот.
– На этом – все. С результатами собираемся сегодня в восемь часов вечера.
На мгновение в комнате повисла тишина. Та самая, что возникает перед большой и срочной работой.
Первым вскочил Петров. За ним поднялся Корепанов. Горшков встал последним – медленно, нехотя, выражая молчаливый протест.
До сбора оперативной группы оставалось двенадцать часов.
Члены следственной группы разошлись – у каждого из них было свое задание. Штаб опустел, но в воздухе еще висел сигаретный дым.
Анна встала из-за стола и открыла оконную створку. Поток свежего воздуха ударил в лицо. Запах соли, водорослей и безграничной свободы окутал Стерхову дыханием океана, который был рядом – огромный, темный, живой. Его могучая гладь вздымалась и оседала с медленной силой, как грудь заснувшего великана.
Захлопнув створку, она вернулась к столу, на котором лежали немногочисленные документы, подшитые в новую папку. Анна пролистала несколько страниц – медленно, почти машинально. Перечитала знакомые фразы, надеясь, что в третий или в четвертый раз заметит в них что-то, чего не заметила раньше. Но все оставалось прежним. Тот же протокол, те же аккуратные формулировки, за которыми стояла смерть человека.
Анна вздохнула, закрыла папку и провела рукой по лицу. Потом снова встала и направилась к двери.
Коридор, тянувшийся к лифту, был абсолютно пуст. По лакированным дверям скользили быстрые тени, снизу доносился тихий гул отеля. Пережив прошедшую ночь, он медленно приходил в себя, возвращался к привычной жизни.
Вестибюль сегодня выглядел по-другому: был чистым и ярким, как будто кто-то отмыл его до блеска, в попытках скрыть следы недавних событий. Атмосфера осталась прежней – тяжелой и настороженной. Люди, сидевшие в креслах, говорили вполголоса, кто-то уткнулся в телефон, кто-то ждал кофе. Все были заняты, и никто не улыбался.
Стерхова прошла мимо полок с программами и брошюрами фестиваля. Остановилась у стойки ресепшна. Девушка в форме выпрямилась и подняла на нее глаза:
– Чем могу помочь?
– Мне нужен телефон портье, который дежурил позапрошлой ночью. – сказала Анна.
– Вы из следственной группы? Простите, мне не сказали, кому можно дать его телефон, а кому нельзя.
– Мне можно. – Стерхова показала удостоверение.
– Сейчас найду. Минуту.
Пальчики девушки забегали по клавиатуре компьютера.
– Вот, – она протянула лист с записанным номером. – Михаил Полянский. Работает по графику – сутки через двое. Выйдет на смену завтра.
Анна взяла листок и, не отходя от стойки, набрала на мобильнике записанный номер. Один гудок. Второй. Третий.
– Не берет. Придется дождаться завтра. – Проговорила она и спросила: – Кошелев ничего для меня не оставлял?
– Нет, ничего.
– Где он?
– Только что вышел. Предупредил, что повез Эльвиру Шабтаевну в поликлинику.
– Кто такая Эльвира Шабтаевна? – уточнила Анна.
– Вы не знаете? – портье указала на входную дверь. – Мать Виктора Петровича.
Сквозь дверное стекло было видно, как Кошелев, держа над головами раскрытый зонтик, помогает забраться в такси крупной, ухоженной женщине. На вид ей было за шестьдесят. Она была хорошо одета и держалась уверенно.
Стерхова собралась уйти, когда услышала за спиной женский голос:
– Анна… простите… можно вас на минуту?
