– Кто-нибудь может это подтвердить? – спросила Стерхова.
Румико неуверенно подняла глаза и посмотрела на Анну. На ее щеках появился румянец, едва заметный на смуглой коже.
– Мне нужно представить алиби?
– Как и всем остальным, кто причастен к этому делу.
– Подозреваете меня?
– Обычная процедура. – В ожидании ответа, Анна откинулась на спинку. – Итак?.. Кто может подтвердить, что в указанное время вы были в своем номере?
На мгновение журналистка отвела глаза, будто ища спасения в узкой полоске света под шторами. Потом снова посмотрела на Стерхову. Ее голос сделался глуше, как будто она говорила сквозь плотную ткань:
– Я… – короткая пауза – …на самом деле, я пошла не к себе. – Она глубоко вздохнула, обхватив себя руками, как будто в комнате стало холодно, и договорила: – Я была у Стаса Вельяминова. В его номере.
Стерхова ничего не ответила, только записала.
Румико торопливо добавила, словно умоляя:
– Если нужно, он подтвердит.
– Ночь провели у него? – спросила Анна.
– Да. Мы… – журналистка замолчала. – Мы с ним любовники. Об этом никто не знает. Точнее, не должен знать. Стас женат.
Стерхова чуть заметно кивнула.
– Хорошо, я поговорю с Вельяминовым. А сейчас задам несколько вопросов, которые могут показаться вам странными.
– Конечно, задавайте.
– В номере Воронина подходили к окну? Опирались на подоконник?
– Нет. Я все время сидела на стуле.
– Там был его ноутбук?
– Я не заметила. Был чемодан. Вообще, у меня сложилось впечатление, что он не спешил располагаться.
– Когда входили и выходили в номер Воронина, на полу в прихожей видели песок?
– Не было там песка. – Твердо сказала Румико. – Это я точно помню.
Записав в протокол несколько строчек, Стерхова развернула его и положила на стол ручку.
– Пишите: с моих слов записано верно, мною прочитано. Рядом с галочкой поставьте свою подпись. – Потом выключила диктофон и улыбнулась: – Вы свободны.
Румико поднялась и, задержавшись у стола, тихо проговорила:
– Я рассказала чистую правду.
– Это важно, – заметила Стерхова, и как только дверь за журналисткой закрылась, раскрыла блокнот и записала:
«Уточнить у Вельяминова: была ли с ним Румико, и во сколько она пришла».
Потом зачеркнула и написала снова:
«Вельяминов – алиби Румико. Проверить».
Анна Стерхова поднялась на третий этаж и, пройдя половину коридора, замедлила шаг. Невольно задержала взгляд на двери Воронина. Проволочный шнур, проходивший сквозь отверстия в замке и косяке, выглядел слишком тонким. Оттиск печати на пластилине – такая же ненадежная вещь. Но именно эта ненадежность была символом закона и государственности. Номер был опечатан
Шагнув к соседнему, триста десятому номеру Анна решительно постучала. Ответа не последовало, и она уже потянулась к ручке, когда дверь неожиданно распахнулась.
На пороге стояла девушка лет двадцати, невысокая, худая в мешковатой футболке и джинсах, подвернутых на лодыжках. Волосы небрежно собраны в хвостик, на голове – большие наушники, в руке – планшет с застывшим кадром из фильма.
Стерхова тут же вспомнила, что видела ее в вестибюле с японцами.
– Простите, что беспокою, – она показала удостоверение. – Мне нужно задать вам несколько вопросов по поводу инцидента в соседнем номере.
Девушка нервно кивнула и поспешно сняла наушники.
– Да, конечно, проходите.
Они прошли в комнату с неубранной постелью, повсюду были разбросаны вещи, а на полу стоял раскрытый чемодан. Девушка отложила планшет и опустилась на край кровати.
Стерхова достала блокнот и села за стол.
– Ваше имя?
– Ирина Зверева.
– Работаете?
– Учусь на инязе во Владивостоке на переводчицу японского языка.
Анна записала в блокнот и посмотрела на Ирину.
– Позавчера вечером, после двадцати двух часов, вы были здесь, в этом номере?
– Да, я лежала в постели и смотрела фильм.
– Что-нибудь слышали?
– За стеной, в соседнем номере?
Ирина помолчала, пытаясь воскресить в памяти позапрошлый вечер.
– Не уверена… Была в наушниках. Кажется, там кто-то говорил на повышенных тонах. Все быстро закончилось, и я не придала этому значения.
– Сколько людей говорили?
– Наверное, двое.
– Голоса были мужскими? Женскими?
Девушка пожала плечами, перебирая пальцами край футболки:
– Точно не скажу. Они доносились как гул.
– О чем говорили, разумеется, тоже не слышали…
– Нет.
– Еще что-нибудь? Шаги, стук в дверь?
Ирина нахмурилась, напряженно соображая.
– Подождите… – Она вскинула на Стерхову глаза. – Минут через десять после голосов, кто-то прошел по коридору в сторону лестницы. А потом я услышала, как защелкнулся дверной замок.
– Где? – Почуяв зацепку, Стерхова напряглась. – В какой стороне от вас?
– Не знаю, но где-то совсем близко.
– Вы уверены?
– Абсолютно. Я еще удивилась, почему так осторожно закрыли дверь, словно кто-то боялся разбудить соседей.
– Во сколько это было?
– В начале одиннадцатого. Может быть в половине.
Стерхова записала показания девушки и снова спросила:
– Двое мужчин-японцев, с которыми вы сидели внизу. Кто они такие?
