Дверь в штаб распахнулась, и появился Кошелев. Он шел на негнущихся ногах. Взгляд – затравленный. Щеки обвисли и посерели. На его запястьях блестели стальные наручники.
Шедший сзади Петров подтолкнул Кошелева. Тот соскользнул на стул, как будто подломились колени.
Стерхова внимательно его оглядела, словно оценивая степень вины.
– Позвать меня в квартиру мать поручила?
Кошелев молча кивнул и повесил голову на грудь.
– Ишь, ты… Стеснительный, – буркнул Петров. – А три часа назад разливался здесь соловьем.
– Это допрос. – Голос Стерховой прозвучал спокойно, без нажима, но с такой ясной твердостью, что, кажется, дрогнул воздух: – Вы подозреваетесь в нескольких преступлениях и обязаны говорить правду. Попытка солгать будет зафиксирована в протоколе и доказана следствием. А это себе дороже.
– Понял. – с отчаянной готовностью заявил Кошелев. – Я все расскажу. Все как на духу! Начиная с девяносто второго года.
– Что? – Анна притихла и насторожилась. – Что вы можете рассказать?
– Про неизвестного с набережной у Морского вокзала. – Он засуетился и посмотрел на нее умоляюще. – Ведь мне ничего не будет? Срок давности истек. Я был двенадцатилетним ребенком.
– Рассказывайте, – жестко сказала Анна. – Там разберемся.
– Матушка всегда была любопытной особой… – начал Кошелев.
– Была… – Горшков посмотрел на него с осуждением. – Ты даже не спросил, что с твоей матерью.
– Наверное, умерла. На нее это очень похоже. – Заметил Виктор Петрович.
– Рассказывайте! – прикрикнула Анна.
– Так вот, матушка моя любила покопаться в вещах постояльцев в камере хранения. Бывало что-нибудь заимствовала…
– Воровала, – уточнил Горшков. – Так и запишем.
– Когда пришел тот человек, он узнал, что к вечеру освободится номер. Решил не сидеть в гостинице, а погулять по городу. Ну, и оставил вещи в камере хранения – сумку и рюкзак. Разумеется, матушка – сразу туда. Открыла сумку, а там – пачки долларов. Кто бы отказался от такого?
– Порядочный человек, – негромко сказал Горшков.
– Может быть, может быть… Но матушка позвонила мне и приказала прийти в гостиницу. Потом посадила в камеру хранения и велела ждать.
– Чего? – уточнила Анна.
– Когда придет за вещами тот человек.
– Пришел. Что было дальше?
– Матушка заранее приготовила кирпич и положила его на стол. Он вошел, она ударила его по голове, а потом накинула полиэтиленовый пакет и задушила.
– И вы, двенадцатилетний мальчик, все это видели?
– Матушка приказала сидеть, и я сидел.
– Что было потом?
– В те времена в подвал можно было заехать. Ночью матушка загнала туда нашу «Ниву», и я помог затащить в нее труп. Мы отвезли его на набережную к Морскому вокзалу.
– Кто придумал усадить его у стены?
– Я! – с гордостью сообщил Кошелев. – Дня за два до этого, я прочитал статью про Сомертонского человека. Эта история прошла со мной через всю мою жизнь!
– Он блаженный! – мотнул головой Горшков.
– Куда дели деньги? – спросила Стерхова.
– Ну, это – к матушке! – сказав это, Кошелев спохватился: – Деньгами в нашей семье всегда распоряжалась она. Думаю, на них мы купили гостиницу.
– Блин! – не сдержавшись, прыснул Петров. – Такого пельменя быстро распотрошат. Бизнес отожмут, как нечего делать.
Стерхова дождалась, пока Горшков допишет показания. Как только он поднял голову и сделал ей знак, она спросила:
– Кто убил Воронина?
– Матушка убила. – Охотно поделился Виктор Петрович.
– За что?
– Во всем виноват я. – Он уточнил. – Во всем, кроме убийства.
Горшков вмешался:
– Не понял? Что мне писать?
– Я объясню. Когда Воронин приехал в прошлый раз, месяца два назад, я проболтался. Проводил для него экскурсию и обмолвился, что в девяносто втором году тот человек вечером вернулся в гостиницу. Спохватившись, я сказал матушке. Она заявила, что я дурак и с чего-то решила, что я спалился.
– Кто попросил Уразова вырезать фрагмент и перезалить на платформу фильм?
– Я. Матушка приказала, я сделал. Она хотела выбросить музейные экспонаты – вещи убитого. Но я их отстоял. Другого выхода не было.
– Ну, да… – хмыкнул Лева. – Человека убить проще.
– Что вы делали в номере Воронина с десяти тридцати до десяти сорока пяти?
– Помогал своей матушке. Она велела принести песка и очень ругалась, что песок сухой. Я набрал его под навесом, а ей нужен был мокрый.
– И вы принесли его в носовом платке… – усмехнулась Анна.
– В чем же еще? Времени было в обрез.
– Ваш звонок Воронину и убийство спланировала мать?
– Все впопыхах. Представился случай – вот и убила. Очень боялась, что Воронин раскопает историю с деньгами. Все к тому шло. – Кошелев выставил перед собой ладони. – Но я не виноват. Не убивал! Только позвонил и принес песок. Все!
Горшков громко чертыхнулся и покачал головой.
– Да он же идиот! Ему надо делать психологическую экспертизу!
– Держите себя в руках, – заметила Стерхова.
Кошелев продолжал.
– Что касается Гаповой… Насчет нее я не спрашивал.
– Все очевидно, – в разговор вмешался Петров. – Мамаша убила ее для того, чтобы отвести подозрение от сыночка. Так обычно и делают.
– Ну, это предстоит еще доказать. – Сказала Анна
