– Только что от нее. Старуха вполне вменяемая. Если коротко… – Он слегка нахмурился, восстанавливая в памяти разговор. – Во-первых, с Вороновым Кошелев говорил недолго. «Да», «Нет», «Сейчас к вам приду». Ничего существенного, никаких подробностей. Во-вторых, Кошелеву никто не звонил, и он никуда не выходил, пока Сестрорецкая была у него в квартире. Ну, и в-третьих… – Горшков сделал короткую паузу, словно размышляя, стоит ли продолжать. – В-третьих, сразу после этого разговора Сестрорецкой вызвали такси и, мягко говоря, настойчиво попросили уехать.
Анна слушала, прокручивая варианты развития событий.
– Значит, Кошелев хотел остаться один, – проговорила она. – Зачем? Чтобы пойти на кухню, как он утверждал? Ну, так ему не звонили.
Она снова взглянула на протокол и лист регистрации, лежавшие рядом, словно две несовместимые части единого целого.
– Что было в этой сумке… Вот что сейчас важно.
Горшков усталым жестом потер переносицу. Казалось, усталость стала частью его лица, впиталась в морщины и складки кожи.
– Анна Сергеевна, – проговорил он голосом с хрипотцой, – Петрова опять перекинули на другое дело. Да я и сам отбился с трудом.
Он сделал многозначительную паузу и посмотрел куда-то в сторону. Потом закончил, чуть тише:
– Шувалов продолжает ставить палки в колеса.
Стерхова на глазах подобралась и посмотрела на него взглядом, в котором было любопытство и осторожность.
– Что вы знаете о Шувалове? Он местный, из Светлой Гавани?
Горшков покачал головой с таким видом, как будто этот вопрос пробудил в нем не самые лучшие мысли.
– Сначала он приезжал сюда в командировки. А в конце девяностых его окончательно перебросили к нам, приписали военным представителем на судостроительный завод. Внедрился в город, пообвык. А несколько лет назад баллотировался в мэры и выиграл выборы.
Голос Горшкова прозвучал сухо, словно он сообщал ей не факты, а диагноз. Анна молча смотрела на него, переваривая информацию, затем взглянула на часы.
– Скоро обед, а работы – невпроворот, – проговорила она скорее для себя.
Неожиданно телефон Горшкова зазвонил. Рингтон был резкий и неприятный. Он быстро достал его из кармана и приложил к уху:
– Слушаю, Яков Михайлович… Где я? В оперативном штабе, в «Пасифике». Придешь? Когда ждать? Ага, понял.
Он отключился, взглянул на Анну с таким видом, словно держал в руках ключ от тайны.
– Звонил Корепанов. Говорит, у него есть что-то сенсационное.
Дверь в штаб распахнулась, и бумаги на столах всколыхнулись. Стерхова подняла голову, Горшков замер в кресле, не отрывая взгляда от протокола.
– Смотрите! – Корепанов с ходу устремился к Анне, захлопнул раскрытое дело и положил на стол две бумаги.
Анна сдержанно взглянула на документы и спросила:
– А если на словах?
Корепанов провел ладонью по волосам и, собравшись, заговорил:
– В микроволокнах, найденных на подоконнике в номере Воронина, обнаружены частицы металлизированной нити.
Горшков поднял голову.
– И что это значит?
– Люрекс! – воскликнул Корепанов с ликованием. – Блестящая нить. Используется в женской одежде.
После этого он взял второй документ и ударил по нему раскрытой ладонью.
– А это результаты экспертизы следов эпителиальных клеток, извлеченных с удавки. Они принадлежат женщине.
Повисла тишина.
Анна медленно выдохнула.
– Женщина… – повторила она, скорее самой себе.
– Никто из нас не предполагал, – произнес Горшков, подавшись вперед. – Ни по стилю убийства, ни по манере воздействия. Это… выбивает.
– Или сбивает с толку, – добавила Анна. – А, может быть, и то и другое.
– Должно быть сильная баба, – заметил Корепанов. – И, судя по всему, хладнокровная.
В этот момент в штаб вбежал Лев Петров и сразу выставил перед собой ладонь, как сигнал: «Не перебивайте». Плечи его ходили ходуном, вверх и вниз, лицо было красным.
– Сейчас… одну секунду…
Он оперся руками о колени и тяжело дышал. Никто его не торопил.
– Я говорил с приятелем, – заговорил наконец Петров. – Он программист. Короче, он рассказал, что тот самый мастер по компам, Глеб Уразов, хвастался, что перезаливал конкурсный фильм Воронова на платформу. Но перед этим вырезал из него кусок. Те, кто знают Уразова, характеризуют его как опытного хакера с криминальным складом ума.
Он сделал шаг к столу.
– И еще… Уразов – двоюродный брат Кошелева.
Выпрямив спину, Стерхова провела пальцем по виску.
– У меня одной ощущение, что мир сошел с ума?
Горшков поднялся со стула.
– Это я виноват. Прошел по верхам, не копнул глубже. Посчитал Уразова простаком. – Сказал он негромко и направился к двери.
– Куда вы? – спросила Анна.
– За Уразовым. Приволоку его сюда. Хоть на себе.
Горшков выскочил из штаба, словно точно знал, куда бежать и где хватать Уразова. Вместо него в дверях появился Кошелев.
Виктор Петрович выглядел собранным. Его лицо было бледным и непривычно сосредоточенным. Глаза казались потухшими. Он сделал шаг и остановился у порога.
– Анна Сергеевна… – проговорил он негромко. – У меня к вам… конфиденциальное дело.
Анна приподняла брови. Петров, стоявший в центре комнаты, обернулся. Корепанов напрягся.
