˗ Ничего, процедуры мы закончим дома, мэтр Ланти дал мне подробную инструкцию, ˗ Эйлин взяла с тумбочки большую банку, резко пахнущую эфирными маслами, и нахмурилась. — А вот вы, похоже, не удосужились прочитать рекомендации лекаря, иначе знали бы, что мазь с магией ему противопоказана.
Девушка независимо фыркнула и попыталась отобрать банку.
˗ Вы ничего в этом не понимаете! Это очень хорошая мазь! Мы ее специально всей группой готовили!
˗ Может и хорошая, но не для этого пациента, ˗ Эйлин добавила в голос строгих ноток. ˗ Кто ваш куратор, и кто вас сюда пустил?
На шум в палату заглянула дежурный лекарь. Разобравшись в ситуации, она забрала спорное зелье и увела сникшую студентку к себе в кабинет.
В это время Дани быстро натянул теплую уличную одежду прямо поверх пижамы, в которую был одет, и начал выгребать из тумбочки свои вещи, которых за две недели набралось немало.
Попрощавшись со всеми, они вышли на улицу. Дани с наслаждением вдохнул холодный свежий воздух, без запахов лекарств и моющих средств. Не верилось, что все закончилось, и он возвращается в тот уютный домик, полный интересных книг и пока непонятных вещей, в дом, где он снова будет рядом с Эйлин.
Комната под лестницей встретила Дани новыми занавесками на окне, лоскутным ковриком у кровати и мягким пледом вместо покрывала. Магический светильник сменился на масляную лампу. Когда Дани выложил на комод книги, комната стала совсем обжитой и уютной.
Разложив вещи, мужчина ушел в ванную, хоть и маленькую, но индивидуальную. А потом Эйлин все же заставила его раздеться и лечь на кровать, чтобы хорошенько натереть новой мазью. Она старательно втирала прохладную массу в худую спину, а Дани, который в лечебнице с трудом терпел чужие прикосновения, блаженно растекся по узкой койке и разве что не мурлыкал от удовольствия.
Закончив лечение, Эйлин собралась уходить, но замялась у входа:
˗ Дани, я рада, что ты снова дома, ˗ и быстро выскочила, оставив парня глупо улыбаться в захлопнувшуюся дверь.
Кошмары на новом месте сразу не прошли. Но теперь, проснувшись с колотящимся сердцем, он мог зажечь лампу и отвлечься на какую˗нибудь книгу. Или выйти в мастерскую, подкинуть дров в затухающий камин и посидеть, завернувшись в одеяло, глядя на языки пламени. Или вскипятить воду на крошечной жаровне и потягивать горячий чай, глядя в окно на пустынную улицу, чувствуя, как тает стянувший сердце холод.
Дани провел дома три недели и весь извелся от безделья. В столице, где магия прочно вплелась в повседневный быт, было очень сложно соблюдать «безмагический» режим.
Эйлин на весь день уезжала в академию, и возвращалась уже под вечер, голодная и уставшая. Рассказывала о нерадивых студентах, устроивших очередной пожар в лаборатории, или о новой секретарше мэтра Лоркана, которая сразу положила глаз на одного из молодых преподавателей и теперь не давала ему прохода. Наличие у предмета охоты жены и двоих детей ее ничуть не смущало. Сам мэтр уже махнул рукой на залежи неразобранных бумаг на столе в приемной, и полушутя предположил, что это место проклято.
Дани же оставалось только читать, рисовать, смотреть в окно на быстро тающий снег, да наводить порядок в и так чистом доме. А вот с готовкой у него не ладилось. Бывшего раба пускали на кухню только мыть посуду, и приготовить он мог только пережаренную яичницу да кривые бутерброды. Эйлин пообещала его поучить, как будет время, но пока ей было проще приготовить самой или заказать готовый обед в трактире.
Еще Дани можно было выходить во внутренний дворик, но там тоже не было ничего интересного, кроме дровяных сараев и сосулек.
Вот последние буквально заворожили жителя пустыни. В солнечные дни он ставил на крыльце стул и подолгу наблюдал за капелью с крыши, даже не поленился слазить через сугроб, чтобы отломить одну сосульку и попробовать ее на вкус. А потом сушил у печи мокрые ноги и наблюдал, как тает лед на блюдечке. Узнав о его экспериментах, Эйлин долго ругалась, и весь вечер щупала ему лоб, опасаясь простуды. К счастью, все обошлось без последствий.
Больше Дани по сугробам не лазил, только делал многочисленные наброски, пытаясь поймать игру света и тени, но каждый раз оставался недоволен результатом. Наверное, Эйлин могла бы что˗то ему подсказать, но мужчина стеснялся беспокоить ее по такой ерунде.
Зато в выходные Эйлин надевала юбку, становясь похожей на обычную горожанку, крепко брала Дани под руку, чтобы шел рядом с ней, а не пристраивался на два шага сзади, и выводила его на прогулку в город. Ему было интересно все, и как много в городе деревьев, и дома из серого камня, более тяжелые, солидные, но тоже по˗своему красивые, и кованые фонари с магическими светильниками. Не смущало даже обилие луж и пасмурная погода.
