– Это не смешно, – зашипел Кожмар, уклоняясь от Фелки.
– Не убегай слишком далеко, – предупредил Лукаш, когда его друг споткнулся о седло. – Или встретишь настоящего паука.
Кожмар замер на месте, и Фелка со всей скоростью врезалась в него.
В этот момент вернулся Якуб Рыбак с целым ворохом сухих веток. При виде него хорошее настроение Рен испарилось. Чарн перестал лизать свою покалеченную лапу и поднял голову. Королева практически ощущала исходящую от волка ненависть.
Оставив Кожмара в покое, Фелка достала из груды лагерного оборудования котелок. Вместе с Лукашем они взялись за приготовление блюда под названием «охотничья похлебка». Не сводя глаз с Якуба, Рен слушала, как Фелка рассуждает о том, что обычно в похлебку добавляют кабачки и сардельки, заменой которых и послужит мясо ночницы. На другой стороне костра сидел Кожмар, наблюдающий за готовкой с презрительным ужасом.
Рен была тронута тем, что Лукаш поговорил с Ришем. Он был достаточно учтив – или осторожен? – чтобы разузнать об их законах. Она вспомнила, как его сердце билось под ее ладонью.
Волчий Лорд обещал, что не обманет ее. Они пожали руки.
Рен подумала о том, что, если бы не дракон, они с Лукашем никогда бы не встретились. И по какой-то странной, необъяснимой причине от этой мысли у нее потеплело на душе.
Лукаш поднял на нее хитрый взгляд. Его черные волосы растрепались. Волчий Лорд прищурился, и от его улыбки у нее внутри все перевернулось. Его глаза сияли задорным блеском.
Рен демонстративно отвернулась.
Следующие несколько дней они без особых происшествий продвигались в сторону гор. Лукаш держал записную книжку Францишека в нагрудном кармане, и одна лишь мысль об этом внушала ему надежду, которой он не ощущал уже долгое время.
На самом деле в течение последних трех дней он был почти счастлив. Походная рутина напомнила ему о старых временах: еще до роскошных отелей и дворцов, до золота и славы. Его привлекала бездонная тьма, раскинувшаяся за пламенем костра, и доносящийся из нее шепот. Он получал удовольствие от охоты и риска.
Ему нравилось быть в компании.
Каждую ночь Лукаш с Якубом оставались в дозоре, и неестествовед добросовестно учил Волчьего Лорда читать. Францишек оказался прав: он слишком долго откладывал обучение, и теперь оно давалось ему с трудом.
– Твои мысли где-то далеко отсюда, – заметил Якуб.
Лукаш поднял глаза. Они сидели на упавшем дереве, примерно в десяти метрах от костра. Остальные готовились ко сну. К старому фонарю дозорных слетались странные мотыльки, пахнущие уксусом и напевающие тихую, тревожную мелодию.
– Прости, – Лукаш поморщился и размял плечо. – Рука зудит.
Якуб Рыбак окинул его долгим, непроницаемым взглядом.
– Ты знал, что нави могут быть ядовитыми? – спросил он. – Думаю, мы первые люди, пережившие их объятия. Если ты позволишь мне взглянуть…
– Все в порядке, – сказал Лукаш более резко, чем собирался.
– Не для изучения, – мягко объяснил Якуб. – Может, я смогу помочь.
– Все в порядке, – повторил Лукаш. – Давай просто заниматься дальше, ладно?
Его рука слегка дрожала, пока он говорил.
Якуб вздохнул и закрыл книгу.
– Лукаш, – начал он, – почему ты решил учиться именно сейчас? Я видел твою записную книжку. Если тебе не нужно уметь читать, чтобы понять ее содержимое, зачем начинать обучение прямо здесь, посреди леса? Почему не вернуться в Градув и не нанять настоящего преподавателя?
Лукаш колебался с ответом. Позади них все собрались у теплого костра. Здесь же было холодно, несмотря на то что лето еще не закончилось. Это навевало ужасные воспоминания о навях.
– Я пережил ту ночь только благодаря Францишеку, – наконец сказал он. – И раз я не умею читать, кто знает, как много я упускаю? К тому же…
Он ненадолго умолк.
– К тому же я хорош только в одном.
Якуб ждал, пока он сам закончит мысль.
– Я хорош только в охоте на драконов, – признался Лукаш. – Это все, чем я занимаюсь. Больше я ничего не умею.
Его рука снова дрогнула. Точнее, слабое, предательское, уродливое, жалкое подобие руки.
Лукаш не сказал всей правды: он больше не мог убивать драконов. Ему оставалось только вернуться в Градув, жить по-королевски и умереть от скуки к концу года.
– Что, если однажды я больше не смогу этим заниматься? – спросил он. – Что тогда?
Якуб усмехнулся и убрал за ухо несколько выбившихся светлых прядей.
– Лукаш, – тихо сказал он, – думаю, ты еще долго будешь охотиться на драконов.
Лукаш не ответил. На мгновение ему отчаянно – и опрометчиво – захотелось рассказать Якубу правду о том, что он дал королеве обещание, которое не мог выполнить. Что он солгал ради Францишека и не собирался оставаться в лесу после того, как найдет брата. Что он пожал ее руку и пообещал, что не обманет, солгав сквозь сжатые зубы.
– Меня мучает одна мысль, – вдруг сказал Якуб.
Лукаш понял, что все это время чесал раненое плечо. Рыбак, в свою очередь, пытался подобрать правильные слова, а затем произнес с сомнением в голосе:
– Лукаш… мне кажется, что она может быть принцессой.
Лукаш поперхнулся.
– Кто?
– Рен, – ответил Якуб.
Лукаш не смог сдержать смеха.
