Фелка рассмеялась. Рен не привыкла к человеческому смеху, и ее поразило, что в нем не было ни капли веселья.
– У меня нет родителей, Рен, – спокойно сказала девушка. – У меня нет семьи. Я выросла на улице, спала под открытым небом. Когда я стала чуть старше, меня взяли работать танцовщицей в городскую таверну. Там мне дали эти красные сапоги… – Она подняла грязный подол, демонстрируя блестящие сапожки. – И я танцевала каждую ночь на протяжении пяти лет. Я ни на что не жаловалась. – Она говорила задумчиво. – Мы работали каждую ночь с пяти часов вечера до самого закрытия, а спали в конюшне. Нас кормили два раза в день. Было хорошо. Но потом мне исполнилось четырнадцать, и когда владелец понял, что я не стану выше или симпатичнее, – он меня уволил.
Рен нахмурилась, и Фелке пришлось объяснить:
– Он выгнал меня на улицу. Мне пришлось искать новый способ заработка, потому что в городе было достаточно хорошеньких девушек, которые могли танцевать.
– Почему ты не ушла тогда? – спросила Рен.
Фелка снова засмеялась.
– Ты просто не можешь понять, да? – сказала она. – Из-за тебя. Из-за твоего леса. У меня не было денег, чтобы нанять кого-то достаточно смелого, кто мог бы меня сопроводить, а безопасных тропинок здесь нет. Тогда я встретила Куба.
Якуба.
– Это случилось через год или два после того, как ты на него напала. Он жил один на окраине города. Иногда он проходил мимо меня на улице и видел, как я прошу милостыню. Тогда он еще выходил из дома, чтобы купить еды или зайти в таверну. Люди таращились на него. – Глаза Фелки заволокла пелена слез. – Они тыкали пальцами. Когда он проходил мимо, дети бросали свои игры, чтобы посмотреть на его лицо.
Фелка опустила глаза и посмотрела на свои руки. Лес совсем затих.
– Люди звали его гаргуйлем.
Рен вдруг почувствовала себя неловко.
Тогда она начала копаться в вещах Волчьего Лорда, просто чтобы чем-то себя занять. Мех на воротнике его пальто был на удивление теплым, несмотря на холодный воздух. Девушка вдохнула его запах: порох и прогорклый дым драконьего пламени.
– Однажды, – продолжила Фелка, – я попросила его дать мне работу. Я знала, что он был неестествоведом. Одна девушка в таверне научила меня читать, и… – По ее щекам потекли слезы. – Он позволил мне переписывать его записи. Я жила у него на чердаке, а иногда выходила, чтобы купить еды, или чистой бумаги, или чернил…
Рен нашла в вещах Лукаша маленькую кожаную книжку и повертела ее в руках. Почему-то у нее в горле встал ком. Ей не нравилось это ощущение.
– И в конце концов, – сказала Фелка, – Якуб перестал выходить. Он сидел дома и постоянно что-то записывал, а я помогала.
Рен начала перелистывать страницы книжки. Они были испещрены записями и картинками, с приклеенными бумажными обрывками и разноцветными чернилами.
– Мне жаль, – тихо сказала она.
Фелка улыбнулась, но Рен показалось, что эта улыбка была совершенно пустой.
– Не стоит, – ответила девушка. – Я была счастлива.
Рен улыбнулась в ответ.
– Что, черт возьми, вы творите?
Рен подняла глаза в тот момент, когда из ее рук выхватили записную книжку. Над ней навис Лукаш. За его плечом опасно блеснула винтовка, и Рен вскочила на ноги. Из-за деревьев появились Кожмар и Якуб.
Позади нее Фелка неуклюже поднялась с земли.
– Мы просто… – начала запинаться Рен. – Зажигалка…
– ВЫ ПРОСТО ЧТО? – взревел Лукаш.
От неожиданности Рен почти обернулась рысью. Она почувствовала, как внутри поднимается ярость – именно так ее тело реагировало на страх.
– Лукаш, – сказал Кожмар, хватая его за плечо. – Дружище, успокойся. Где-то неподалеку бродят стржиги…
Лукаш отбросил майора назад, словно тот ничего не весил. Светловолосый солдат врезался в Якуба, который с трудом удержал его на ногах.
Рен подавила резкий всплеск энергии. Якуб внимательно наблюдал за происходящим одним глазом. Впервые за все время девушка не доверяла своим собственным когтям.
Лукаш рычал, и его оскаленные зубы мерцали в темноте. Его рубашка была разорвана в месте ранения, а меховая подкладка его мундира слиплась от засохшей крови. На мгновение ей показалось, что он похож на мертвеца, только что восставшего из могилы.
– Кем ты себя возомнила? – крикнул Волчий Лорд, и его голос разнесся по поляне звериным рыком. – Думаешь, тебе все дозволено?..
Риш и Чарн зарычали, подходя ближе.
Лукаш снял винтовку с плеча и прицелился. Блики костра отражались в гладкой поверхности дула, направленного на зверей.
– Нападайте, – сказал Лукаш. – И я выстрелю.
Чарн оскалил желтые клыки, и Рен накрыла паника. Фелка бросилась к Лукашу, но Якуб схватил ее за руку и оттащил назад. Угасающие угольки, разбросанные вокруг костра, тускло светились в полутьме. Риш зашипел, когда искры опалили его мех. Кожмар достал из-за пояса револьвер.
– Опусти винтовку! – закричал Якуб с другой стороны костра. – Опусти, Лукаш!
Не сводя взгляда с Рен, Лукаш взвел курок, и в напряженной тишине это прозвучало как выстрел. У Рен сердце ушло в пятки. Все рушилось прямо на глазах.
– Нам очень жаль, – сказала она. – Лукаш, пожалуйста. Мы просим прощения.
Она не знала, что еще сделать.
