Они отнесли всю еду к себе в номер.
– Кто этот солдат, с которым ты разговаривал? – спросил Эрик, набив рот пирогом. У него на носу застыла капля сладкого крема. Лукаш молча смотрел на брата, не прикасаясь к еде. – Он похож на павлина из королевского ботанического сада.
Михал расхохотался и тут же сморщился от боли.
– Никто, – пробормотал Лукаш, взяв кусочек колбасы.
– Не дофеляй ему, – предупредил Эльяш.
– Я и не доверяю, – отозвался Лукаш.
Он вдруг вспомнил о библиотеке Кфьята. Как Раф играл с долей, а библиотекари окидывали его недовольным взглядом. Тогда ему казалось, что на их лицах написано презрение, но что, если дело было совсем не в этом?
Вдруг это был страх?
– Слушай, – сказал Михал, – я понимаю, это сложно. Быть одним из нас. Быть тобой. Ты убил того фаустиана и стал знаменитым. Теперь ты расправился еще и с ливерном. Люди будут пытаться тебя изменить, но никогда не забывай, кто ты на самом деле, хорошо? Не забывай, что ты – Волчий Лорд.
В Кфьяте люди им платили деньги, но никогда не приглашали к себе в дома. Король наделил их особыми полномочиями, но не предложил им черную форму Воронов.
– Они нас боятся, – сказал Лукаш. – Они считают нас дикими животными.
Эльяш сделал глоток водки и поморщился. Он вытер рот тыльной стороной ладони и вернулся к своему борщу.
– Какая разница, что они думают? – скептически спросил Михал. – Лукаш, это неважно.
Стену их комнаты украшал бронзовый драконий череп. Наверняка он когда-то принадлежал низшему фаустиану. Лукаш вспомнил о том, что Волчьи Лорды собирали кости драконов и делали из них жуткие декорации, украшая Зал Смокуви останками своих жертв.
«Разве это не варварский обычай?»
– Наф дом в горах, – сказал Эльяш. – Рано или пофно мы туда велнемся.
«Раф называл их изгнанниками».
Лукаш вдруг посмотрел на мир глазами Рафала. Он понял, как сильно брат скучал по Залу Смокуви. Они все говорили о том, как хотят вернуться обратно, к волкам, деревянным домам и уединению. Они скучали по дому.
Лукаш отложил свою тарелку.
Для него горы никогда не были домом. Он сроднился со своим палашом, отыскивая драконов по запаху дыма. Он был воспитан дорогой, охотой и тем магическим чувством отчаяния, какое бывает только у отверженных, брошенных в самую гущу враждебного мира.
Лукаш рассматривал их лица, скрытые за подвижными тенями. Шрамы и выбитые зубы. Обритая голова и пропитанная кровью борода. Он словно пытался запомнить самые мельчайшие черты.
– Пожалуйста, – сказал Лукаш. – Пожалуйста, не делайте этого. Не возвращайтесь назад.
Ответом ему стала тишина.
– Это наш долг, – наконец произнес Михал. – Нам здесь не место. У нас есть обязанности перед своим народом.
– А что насчет твоих братьев? – взорвался Лукаш. – Что насчет нас? Вы не можете просто уходить один за другим. Что будет, когда мы все погибнем?..
– Лукаш… – начал Эрик.
– Мы не погибнем, – перебил его Эльяш.
– Мы пережили ливерна, – добавил Михал.
– Да, вот только он почти убил вас обоих! – закричал Лукаш. – Почему мы не можем остаться здесь? Если бы вы только попытались…
Михал выглядел печальным. Фиолетовая рана на его голове чернела и извивалась в темноте комнаты.
– Не уходите, – прошептал Лукаш. – Прошу вас.
– Они зовут нас, – сказал Михал. – Мне очень жаль.
«Если бы тебе и вправду было жаль, ты бы никуда не ушел».
– Вы ранены, – сказал Лукаш. – Может случиться все что угодно.
– Это еще одна пфичина, почему нам стоит уйти, – пожал плечами Эльяш. – Может случиться все что угодно.
– Чувствуешь этот запах? – спросила Рен, плотнее заворачиваясь в свою накидку.
Фелка передала ей жестяную кружку с кофе.
– Какой запах?
– Дым, – ответила Рен.
«И роса», – добавила она про себя. Она слишком хорошо знала этот особый запах горящих влажных листьев. Зеленые ветви деревьев, нависшие над путниками, закрыли собой небо.
Фелка покачала головой.
– Я ничего не чувствую.
Утренняя дымка, легкая и прозрачная, расползлась по краям лагеря. Лукаш ушел, а Якуб все еще спал. Рен снова принюхалась. Она была уверена в своей правоте. Девушка вдруг подумала, что запах гари может исходить от белой дымки, собравшейся возле их привала.
– Замерзла? – спросил Кожмар, появляясь из-за деревьев.
Рен не сразу поняла, что он обращается к Фелке.
– Я в порядке, – спокойно ответила та, но Рен заметила, что кожа ее подруги покрылась мурашками.
– У тебя губы посинели, – заметил Кожмар.
Он неторопливо подошел к своей лошади и вытащил из-под сиденья какую-то ткань. Это оказалась еще одна черная шинель, почти такая же, как на самом солдате. Она была еще наряднее, с золотым плетением и черным мехом. Кожмар протянул шинель замерзшей Фелке.
– Мне это не нужно, – ответила она все тем же ровным голосом.
– Прошу. – Казалось, что Кожмар не может выдержать ее спокойного взгляда. Его глаза метались между деревьями и бледной девушкой. Майор говорил сквозь зубы, словно каждое слово давалось ему с трудом. – Прошу. Просто возьми ее.
– Нет, – повторила Фелка.
