Утром родители просыпаются рано и даже готовят смузи. Саша все еще с ними не разговаривает, но соглашается сидеть за одним столом во время завтрака. Отец добрых полчаса расспрашивает меня о прошедшей вечеринке и о предстоящей ярмарке, ведь он получил официальное приглашение от академического совета. Я пытаюсь убедить его, что это совсем не важное мероприятие и родителям на нем присутствовать не обязательно. Этот разговор немного портит мне утро, но выходные предстоят очень напряженные, поэтому я заставляю себя отложить заботу об этом на второй план.
Еще полдня я выписываю рецепты различной выпечки в видавшую виды и две тысячи десятый новый год тетрадь для рецептов, судорожно посматривая на уведомления на телефоне: Голд не появлялся в Сети со вчерашнего вечера. Чтобы он не думал, что я – воплощение лени, скидываю ему ссылки на самые интересные рецепты – простые, но вкусные. Описываю концепт: «Для всех и для каждого».
После шести вечера я начинаю заниматься обыденной рутиной – домашним заданием. Планшет то и дело вибрирует от новостей, кажется, директору все равно, что сегодня выходной. «Ярмарка назначена на субботу 12 октября», «Поделитесь новостью с друзьями в социальных сетях» и т.д. и т.п.
К чему эти формальности? Мне уже хочется готовить, украшать, угощать людей. Вот что здорово! Но недоделанное задание мастера Пинга дамокловым мечом висит на моей пробковой доске.
Голд заходит в Сеть в девять вечера.
Спрашивать или нет? Спрашивать или нет? Я смотрю на наконечник гелевой ручки в виде маленького толстого зайчика с розовым бантиком в ожидании хоть какого-нибудь знака. Дожили, разговариваю с ручкой!
Почти до полуночи мы обсуждаем лишь выпечку и приходим к выводу, что следует испечь несколько пирогов и несколько видов печенья, чтобы каждый смог выбрать что-то по вкусу. Я засыпаю, обложенная записями и текстовыделителями, даже не укрывшись одеялом и не закрыв ноутбука. Это за меня, по-видимому, делает мама.
Утром я вижу в диалоге с Голдом следующую картину:
Как же стыдно! Должно ли мне быть стыдно? Ох, как неудобно вышло! Зато я по-настоящему выспалась. А это случается крайне редко. Ввиду такого события я даже готовлю семье завтрак – бельгийские вафли с ягодным пюре.
К концу выходного дня мы останавливаемся на следующем меню: яблочная шарлотка на фруктозе для диабетиков, шоколадный брауни для сладкоежек, кукурузные рулетики без глютена, традиционный тирамису, кешью-кейк для веганов, пряное имбирное и шоколадное печенье с глазурью. На самом деле ничего сложного в приготовлении этих десертов нет, разве что придется не спать в ночь с одиннадцатого октября на двенадцатое, посвятив это время готовке, чтобы сладости были свежими.
Я люблю чувство завершенности, и когда, наконец, наш бизнес-план распечатан, а домашнее задание на неделю закончено, я свободно выдыхаю, посчитав эту неделю максимально продуктивной, но с сожалением осознаю, что за семьдесят два часа не посмотрела ни одного видео про язык жестов. Виной ли это или мое недовольство собой, но бессонница, пошутившая надо мной день назад, снова распахивает для меня свои широкие двери. «Почему бы и нет? Завтра в школу. Кому нужен сон?»
Но в пять утра я все-таки засыпаю. А не стоило.
Я просыпаюсь в полседьмого от того, что в комнату забегает взволнованная мама. Я дрожу, мокрая пижама прилипла к телу, волосы спутались.
– Honey! Honey, what happened? Are you all right? Jesus, you are all wet! Take it off, c’mon, let’s go to the bathroom. Here we go. (Дорогая! Дорогая, что стряслось? Ты в порядке? Боже, ты вся мокрая! Снимай это, пошли в ванную. Вот так.)
Мама проснулась от моего крика, о котором я ничего не знала. Я еще не кричала во сне – это впервые. Сказать честно, я даже не помню, чтобы мне что-то снилось. Это странно.
Я не рассказываю маме о сонных параличах, поэтому сначала она думает, что у меня температура, и я заболела. Когда эта теория оказывается неверной, мама объясняет все переутомлением, но на всякий случай обещает записать меня к врачу.
