– Хм. Он из элиты?
– Да.
– Его сослали намеренно?
– Думаю, что он, скорее, сам отправился на поиски приключений.
– Ага, – мистер Гудмен улыбнулся, – Непослушный юнец, значит. Этого следовало ожидать.
– Не уверена, что поняла Вас.
– Видишь ли, солнышко, когда я был помоложе, у меня был пёс породы алабай. Он достался мне от отца, но я совершенно не мог сладить с норовом этого зверя: Блай не был кастрирован и время от времени превращался в сущего демона.
Передо мной как наяву встал Зейцу, издававший свой жуткий брачный рёв.
– Так вот, после известной процедуры у ветеринара приступы буйства закончились. В случае вашей – как бы это назвать – теоретической ситуации, я бы заподозрил, что стоит, как говорят французы, искать женщину. Думаю, мать.
– Мать?
– Да. Жёны правителей Османской империи не имели власти, доступной мужчинам, но при этом мастерски плели интриги, понимая, что как только власть мужей придёт к концу, в претенденты на престол будут метить все сыновья разом. Выигравший, а равно и его мать, получат власть над огромной империей. Есть, за что бороться. Всё же, как бы мы, мужчины, не кичились, в доме или дворце власть всё равно сосредоточена в руках женщин, – мистер Гудмен улыбнулся, поворачиваясь на оклик, – Прошу меня простить, бизнес, сама понимаешь. Но мне было очень приятно поболтать с тобой.
– И мне, – совершенно искренне ответила я.
Женщина, значит, и не просто женщина, а мать. Занятная версия.
Как ни крути, я не могла не думать о произошедшем. Я беспокоилась из-за того, что пострадал мой напарник, а факта этого не могло изменить даже то, что Фруп смогла залечить его раны. Некоторые шрамы не заживают. Никогда.
Зейцу был его товарищем, и Вэл искренне желал ему добра, но не мог снять с глаз шоры относительно того, что их правительство абсолютно точно было необъективно.
Лично я и вообразить не могла, чтобы мать Зейцу в одиночку могла помочь любимому чаду избежать процедуры холощения и все эти годы держаться от родной планеты как можно дальше. Бутылочку с феромонами, возможно, и правда выдала, но насчёт остального…
Знала бы маман, чем занят мой мозг на званом вечере!
Моментами мне приходила в голову мысль, что было бы, узнай родительница о моей двойной жизни. Гордилась бы мной, или приторочила бы любимый ярлык «Вся в отца», означавший, что я снова огорчила её и затуманила собственное будущее?..
– Что за лицо?
Легка на помине.
– Всё в порядке, – мигом привела в порядок нужные мимические мышцы я, – Так, думаю.
– О чём?
– О политике.
Лицо маман вытянулось:
– О политике?
– Ага. Мы тут немного подискутировали с мистером Гудменом … Да не волнуйся, он не умчал в закат, мы действительно интересно поболтали.
– А я и не волнуюсь, с чего бы, – моя родительница пригладила волосы, что лишь убедило меня в её беспокойстве, – Вот что меня действительно беспокоит, так это то, что ты изменилась.
– В каком смысле?
– Не знаю. Повзрослела, наверное.
– Разве это странно? Мне почти 16.
– Ты… – маман явно ступала на неизведанную территорию, – Отдаляешься от меня.
– Это неправда.
– Правда.
– Нет, мам, – я посмотрела ей прямо в глаза, – Неправда потому, что мы никогда не были по-настоящему близки.
Я это сказала? И ад не разверзся под моими ногами, готовый забрать меня на веки вечные?
– Но… Как это…
– Ничего необычного, – я даже смогла улыбнуться, – Просто мы – разные, вот и всё.
У Преисподней только что был второй шанс – и снова нулевой результат. А ведь я даже не ощущала вины за то, что озвучила правду, годами вертевшуюся где-то под моими лёгкими.
Вид у той, что звалась моей матерью, был едва ли не такой же, как при первом столкновении с гипнозом Вэла:
– Я… пойду к гостям.
– Конечно. А я, пожалуй, поищу, куда запропастился мой драгоценный пёс.
Серьезно: уже гребешки принесли, Валентино пропускает самое вкусное из того, что может заинтересовать его на этой отсталой планете!
От методичного осмотра тёмных глубин столов, застеленных скатертями, меня оторвал самый подлый трюк в резерве организаторов званых вечеров: заигравшая музыка.
Я тут же захотела, чтобы Вигвалла заново растерзала моё ухо. Всё лучше, чем танцы. Сейчас Браун-старший притащит Брауна-младшего, а я…
Я оглянулась. Конечно же, маман уже сторожит меня, чтобы никуда не спряталась.
– Пойми, я забочусь о твоём будущем.
– Разумеется.
– Мадам Фэйр? Позвольте украсть Вашу очаровательную дочь на танец.
– А… – моя родительница вознесла глаза на высокого черноволосого субъекта в сером смокинге, – Мы знакомы?
– Да, мадам. Мы пересекались в Норвегии, на форуме, посвящённом раскопкам в вечной мерзлоте.
Я с недоумением разглядывала внезапно заинтересовавшегося мною взрослого. Мы что, в сценарии а-ля «Знакомьтесь, Джо Блэк»?
– Действительно, – наконец, сдалась моя родительница, – Помню. Только фамилия…
– Валентайн, – от перевёл светло-серые глаза на меня и слегка улыбнулся, – Здравствуй, цветочек. Потанцуешь со мной?
Я без экивоков подала руку, изрядно удивив маман.
– Вэл, ты что вытворяешь?! – зашипела я, едва мы вышли в круг танцующих, – На нас все пялятся!
