В последнее время она взяла себе за правило выходить сюда на закате, чтобы насладиться игрой красок и хоть немного побыть наедине. Примерно в миле от нее на небольшом утесе посреди моря возвышалась одинокая сторожевая башня. Как и каждый вечер, на ее платформе зажгли сигнальный огонь, указывая кораблям путь в Асугар. Шайя любила эти мирные закаты и была рада, что смогла отвоевать здесь место для себя, хотя ценой за это стала перспектива отправиться на войну. Белый волк, девантар ее народа, наверное, очень забавляется, глядя на нее. Мира ей не видать.
Сахам был прав. Она — воительница, и жизнь ее неотделима от полей сражений. Глубоко вздохнув, она стала наслаждаться легким солоноватым привкусом на губах. К расположившейся в гроте городской гавани приближалась большая черная тень. Боевая галера. Длинные весла вспенивали темное море. Войско уже в городе. Говорили, что внизу, в гавани, стоят на якоре пятьдесят боевых кораблей. Хоть бы судьба не повела ее в море. Она ведь даже не умеет плавать.
— Госпожа?
Вернулся Сахам, неся ведра с водой, и Шайя обрадовалась возможности заняться своими обязанностями, вместо того чтобы и дальше предаваться бесплодным размышлениям.
Бидайн стояла на цыпочках с поднятыми высоко над головой руками и практически не могла пошевелиться. Она попыталась соединить пальцы правой руки с большим пальцем левой и потянула, одновременно вращая большим пальцем. Раздался резкий щелчок, и палец выскочил из сустава. От боли эльфийка обмякла. На глазах выступили слезы, но она все равно вдавила выбитый палец в ладонь и потянула левую руку из железных оков. Было по-прежнему тесно. Грубое железо царапало кожу. А потом она освободилась.
Эльфийка поглядела на кольцо в стене, сквозь которое была продета цепь с висевшими на ней оковами. Сейчас, высвободив руку, она могла просто протянуть цепь сквозь кольцо. Можно было лечь на пол, чтобы не висеть вплотную к влажной стене. «Но тогда я усну, — с горечью подумала эльфийка, — и если меня обнаружат в таком виде, то прикуют так, что шансов освободиться больше не будет». Значит, нужно продолжать стоять.
Стиснув зубы, Бидайн вправила большой палец, затем потянулась, ухватилась раненой рукой за железные оковы. Если смотреть невнимательно, то можно ничего не заметить. Эльфийка погрузилась в транс. Текли часы. Когда ее начала мучить жажда, она попыталась изгнать мысли о глотке воды, но с каждым мгновением это становилось все труднее и труднее.
От мечтаний о чистом бурном горном источнике ее оторвал смех. Бидайн подняла голову. В маленькое зарешеченное окошко в двери падал свет.
— Ты будешь вести себя прилично!
Раздался приятный теплый смех.
— Тогда меня, наверное, не было бы в этом доме.
— Ты знаешь, что я имею в виду, — послышался раздраженный голос.
— Нет.
— Последняя девушка, с которой ты был, не могла работать неделю.
Снова этот смех, довольно искренний.
— Иногда я просто не могу сдержать страсть. Но обещаю, на этот раз я не оставлю явных следов. Кроме того, я заплатил по-княжески.
— Малышка совсем новенькая.
— И вы продаете ее мне? Бедняжка.
Засов на двери темницы отодвинулся в сторону.
— Когда захочешь выйти, постучи три раза.
Смех.
— Значит, ты будешь стоять снаружи и слушать? Я заставлю ее немножко повизжать для тебя.
Дверь темницы распахнулась. В камеру вошел приземистый лысый мужчина. Бидайн спокойно смотрела на него. Вокруг его глаз была видна паутинка морщин. Мужчина даже поклонился ей:
— Очень рад познакомиться с тобой, Анисия.
Дверь закрылась. Страж, собиравшийся стоять снаружи, не показывался.
— Ты понимаешь мой язык? — медленно, четко проговаривая каждое слово, спросил гость. Он говорил по-лувийски.
Бидайн молчала.
— Значит, не понимаешь. — Он провел рукой по лысине. — Жаль, понимать друг друга намного интереснее. — С этими словами он вытащил из-под левой руки узелок и положил его на стол у двери.
Затем незнакомец снял с бедер широкий кожаный пояс. Бидайн обратила внимание, что на нем нет оружия. С пояса свисал лишь туго набитый кожаный кошель. «Наверное, какая-нибудь богатая свинья», — подумала эльфийка.
Мужчина стянул с себя хитон через голову. Бидайн этот вид одежды всегда казался слишком странным, напоминал платье без рукавов и доходил мужчинам примерно до середины бедра.
— Как видишь, от голода я не страдаю, — ухмыльнулся он, хлопнув себя обеими руками по животу. Кожа у него была необычайно светлой. Чем бы этот человек ни занимался, он явно мало бывал на солнце.
Он повернулся к ней спиной и, напевая себе под нос, принялся возиться с лежавшим на столе узелком. Бидайн неотрывно смотрела на обвислую задницу мужчины и представляла себе, как убьет его. У него не должно быть возможности закричать, а это оставляло очень мало вариантов.
— Ты посмотри, что я для нас принес! — Он отошел от стола, чтобы она увидела, что он аккуратно разложил на ткани. Целый набор из девяти странных колышков. Все они были различной длины и толщины. Один был особенно заостренным и обит листовым золотом.
