Несколько помощников укладывали тяжелораненых в угри и следили за их количеством, чтобы можно было вращать вал. Хорнбори с удивлением отметил, что они использовали и угри с красными грузовыми люками. Вообще-то они предназначались только для эльфов.
— Повелитель всех Глубин! — В голосе, раздавшемся у него за спиной, не было уважения.
Хорнбори обернулся, исполненный решимости поставить засранца на место. Это был карлик с пышной светло-русой бородой и ожесточенным взглядом. Где-то он его уже видел… Но не мог вспомнить, где именно.
— Вы хотите вернуться в постель к Амаласвинте, Повелитель всех Глубин? Удивительно, что вы находите в женщине, которую неоднократно поимел мой дед.
— Это навсегда останется загадкой для того, кто никогда еще не был с женщиной, Вирфир!
Теперь он его вспомнил. Этот надутый ублюдок — внук Эйкина, Старца в Глубине Железных чертогов. Надо было обезглавить его тогда вместе с дедом! И почему ему так не повезло, что он повстречал его здесь?
— Пока что с Поднебесья спускали только раненых. Что с вами случилось, Повелитель всех Глубин? Испытываете острый недостаток мужества? — продолжал свои дерзкие подколки Вирфир.
— Не смей так разговаривать с величайшим героем нашего народа, — выдавил из себя сильно потрепанный карлик с рыжей бородой, лежавший на носилках рядом с Хорнбори. Руки его были сложены на животе, перевязанном широкими полосками ткани. Сквозь повязку сочилась кровь. Воин был бледнее мела. — Я был с ним в Асугаре, — тяжело дыша, произнес он. — Я видел, как он убил Бегущего по волнам. Он… герой. — Произнеся последние слова, он протяжно вздохнул.
Хорнбори опустился на колени рядом с рыжебородым, вытер его мокрый от пота лоб.
— Они вытащат тебя отсюда, приятель. Обещаю! — Он не помнил воина, но был уверен, что рыжебородый этого не заметит. Никто не любит, когда его не помнят.
Правитель карликов снова выпрямился.
— До меня дошли слухи, что ты крадешь воздушные угри эльфов, Вирфир. Продолжай в том же духе!
Внук Эйкина уставился на него, широко открыв рот.
— Если вы сядете в угри, которые эльфы предполагали оставить нам, то приземлитесь где-то неподалеку от Золотого города. Города, который сейчас превратился в сплошные руины. Дети человеческие перережут вам горло. — Окинув взглядом находившихся в пещере, он сделал паузу, чтобы они осознали сказанное. — Для меня жизни карликов драгоценнее эльфийских. Крадите у них угри, и ты, Вирфир, будешь отвечать передо мной за то, чтобы все наши ребята в целости и невредимости добрались до глубинных городов. Мы поняли друг друга?
— Да, — пробормотал удивленный Вирфир.
Он объяснил ему, как пользоваться магическими угрями. Рассказал, что они отнесут их с товарищами в любое место, о котором подумает в этот миг тот, кто во второй раз произнесет слово «лиувар». Потрясенный Вирфир цветисто благодарил правителя.
— Драконий кулак! — в восторге кричали ему вслед раненые. — Драконий кулак!
— Желаю вам счастья, парни! А мне нужно возвращаться в битву. Увидимся потом, за кружечкой грибного на победном пиру. Это приказ! Так что не смейте мне подыхать.
Тяжело переставляя ноги, Хорнбори вышел из бухты угрей, а карлики все продолжали выкрикивать его прозвище: Драконий кулак. Чего бы он только ни отдал за то, чтобы сидеть в следующем угре, который вернется на родину! Почти все! Но если сейчас он бежит, это будет стоить ему того единственного, от чего он отказываться не хотел. Слава сделала его Правителем всех Глубин. Если он лишится ее, с его правлением будет покончено. А если он перестанет быть правителем, отношения с Амаласвинтой прекратятся, тут даже и думать не о чем. Она влюблена не в него, а в его власть. В принципе, они довольно похожи. Он добился большего, чем когда-либо мечтал. Если он вернется из этой последней битвы, увенчанный славой труса, то пройдет совсем немного времени, и он снова станет никем. А этого он не вынесет после того, как побывал правителем всех карликов.
Хорнбори хорошо понимал, что бежать в гавань другой скалы бесполезно. Повсюду найдутся те, кто знает его как величайшего героя среди карликов. Равно как и те, кто вернется с историей о его трусливом бегстве, если он сбежит именно теперь.
Он снова прошел мимо верхней орудийной позиции. Скала дрожала под ударами, наносимыми детьми человеческими. Обломки камней влетали в бойницы.
— Держитесь, парни! — звучным голосом крикнул он. — Мы раздавим ту стальную штуку внизу! Мы же карлики. Если кто и знает, как поступать со сталью, то это мы, не так ли, капитан Хор?
Командир батареи обернулся к нему. Из плеча у него торчала деревянная щепа размером с ножку стула. Его кольчуга потемнела от крови, карлик слегка пошатывался, но улыбнулся в ответ.
— Так и есть, Повелитель всех Глубин, — превозмогая боль, отозвался он.
Измотанные сражением бойцы орудийного расчета смотрели на него с благоговением. Видимо, его слова многое для них значили. А ведь слова ничего не стоят.
