– Да, я помню, – Денар попытался восстановить в голове события, – но я ведь достал его! Человек не может жить с такой раной!
– Человек – нет. Но эта тварь выжила. Я сам видел, как он вытащил клинок из груди! А потом какая-то сволочь меня подстрелила. – Уорд потрогал пальцем рану над правой бровью.
– Должно быть, чертовы сосунки решили, что я мертв, – продолжил великан. – Хрен им! Моя черепушка прочнее какой-то там пули! – Он сделал паузу. – Но проклятые твари забрали мои амулеты. – Гигант почти по-детски насупил брови, проведя рукой по шее, лишенной привычного вороха побрякушек. – А когда я очнулся, то… Все наши… Никто не уцелел. Эти выродки не брали пленных. Кругом лежали только трупы.
Уорд немного помолчал.
– Потом пришел этот, – великан махнул рукой на Сейдина, – сказал, что сбежал. Мы достали тебя из-под завала. Он пообещал, что поможет. Ты заснул и спал два дня.
Уорд снова замолчал. Его и без того не слишком красивое лицо исказилось, когда он продолжил:
– А я тем временем собрал… тела ребят. Нужно их сжечь. Стервятники уже начали слетаться… Они… там, – великан указал на руины большого здания, – я имею в виду наших парней, не стервятников.
Слова варвара не стали неожиданностью. Еще когда Денар очнулся, то понимал, что все кончено. Что «Черных эстоков» больше нет. Почти двести пятьдесят верных ему людей сложили головы, выполняя идиотский приказ идиота-командира. Но Уорд словно поставил окончательную точку, развеяв последнюю надежду.
Денар обратился к Сейдину:
– Как вам-то удалось уцелеть? Когда я вас видел после той вылазки на мортиры, то не сомневался, что смотрю на покойника.
– Да, мне пришлось пережить несколько неприятных моментов, – при этих словах на мгновение лицо Сейдина передернулось от воспоминаний, – я даже смог пообщаться с Пророком. Думаю, что у него есть господин, которому он служит. Я слышал упоминания о некоем Учителе. Так или иначе, я должен как можно скорее связаться с Храмом, чтобы обо всем рассказать.
– Пророк, Учитель… Что за хрень? – Уорда не впечатлили имена их врагов. – У них одно предназначение – подохнуть. И я им это обеспечу, как только доберусь до них! Жалкие трусы…
– Сейдин, – Денар прервал чересчур болтливого друга, – у меня к вам вопрос. Я знаю этого человека. Того, которого называли Пророком. И самое интересное – я собственными глазами видел его смерть. Давно. Больше десяти лет назад. И вот – я встретил его вновь. Объясните, какого дьявола здесь творится и почему он не сдох, когда я разрубил его почти пополам?
Сейдин некоторое время молчал.
– Этого я не знаю, – задумчиво произнес халду, – но нельзя забывать о том, что возможности Архэ безграничны.
– Посмотрим, что будет, когда я отрублю ему башку. – Уорд все не унимался. – Отрастет ли она после этого. А коли отрастет, я отрублю ее снова!
Денар посмотрел в глаза магу.
– Сейдин, помните, я сказал, что это не мое дело – знать о миссии вашего Ордена? Так вот, я изменил решение. Я хочу знать, что двести сорок шесть смелых людей отдали свои жизни не зря. Я хочу знать, какого дьявола человек, который уже однажды уничтожил мою жизнь, вернулся с того света. И еще. Я хочу знать, как отправить его обратно.
Кровопролитная война с бессами стала расплатой Ангардии за недальновидную политику своего прежнего императора. Услыхав о якобы несметных богатствах, сокрытых в недрах Снежных гор, он организовал походы на северных рубежах, спровоцировав ответную агрессию населяющих эти земли народов. Поначалу раздробленные племена оказывали слабое сопротивление тренированным и дисциплинированным легионам. Ангардийцы принялись изгонять варваров и захватывать все новые и новые территории. В надежде разбогатеть тысячи старателей, золотодобытчиков и прочих авантюристов потянулись на север.
Но один воин, по имени Херкул, сумел сплотить бессов: вначале несколько племен, затем десятки и сотни. Вскоре весь север восстал против империи в едином порыве. За один год ведомые Херкулом варвары не только вернули все потерянные земли, но и вторглись в пределы Ангардии. Дикари одерживали одну победу за другой, грабили города и деревни.
Люди просили поддержки у гномов, но те отказались направить войска под благовидным предлогом, что войну начали сами ангардийцы. Тем не менее моральные убеждения дварфов совершенно не мешали им продавать империи оружие и доспехи в огромных количествах, сказочно разбогатев на этом. Понимая, что само будущее Ангардии под угрозой, император собрал лучшие войска и лично возглавил поход. Он встретился с многократно превосходящей численно армией варваров.
В открытом бою у ангардийцев было мало шансов победить.
Но император Альбион не зря слыл великим стратегом. Местом решающего сражения он выбрал переправу через реку Курон. После этой битвы местные жители стали называть Курон Красной рекой, ибо лишь спустя несколько дней после того, как отгремел последний залп, ее вода вновь обрела обычный мутно-серый цвет.
