Кассандра – отличная воровка. Если в Столице нужно что-то украсть, "правильные" люди знают к кому обратиться. Но иногда и у неё не всё идёт по плану, а хорошо спланированное ограбление превращается в ночь кошмаров.
Королева воров. Рассказ
Приквел к роману «Черные клинки. Небесная сталь»
С тяжелого неба белыми лохмотьями падал снег, пряча под собой скверну большого города. Разбитые колесами экипажей мостовые, вылившееся из неисправного паромобиля черное, как уголь, масло, мусор, оставленный тысячами прохожих, собачье дерьмо – все скрывалось под сияющим покрывалом. Столица облачалась в наряд невинной невесты, хотя, на деле, была портовой шлюхой. Кассандра перепрыгнула через покрытую хрусталем льда лужу и нырнула под навес таверны. Дело сделано,
К тому же, не стоит рисковать без нужды, шляясь по ночному городу.
Через карман она сжала твердый цилиндр криптика, спрятанного под жакетом. Лучше спокойно выпить эля, съесть чего-нибудь горячего, может даже, вздремнуть самую малость… А на рассвете отправиться в путь. Она сняла шляпу, стряхнула капли воды, еще мгновение назад бывшие пушистыми снежинками, и прошла к свободному столику.
Это место было вполне приличным.
Гораздо приличней, чем те, в которые она обычно захаживала: вместо саднящих свечей или вонючих масляных ламп – под высоким потолком расположились яркие, как само солнце, гномьи светильники, берущие энергию из гудящей на улице машины; столики чистые, скатерти белые – ни жирных разводов, ни следов недавно пролившейся выпивки; даже на полу сора почти нет – так, пара оброненных салфеток, да и те чистейшие. Драпированные темно-зеленой тканью стены украшали гобелены с портретами выдающихся правителей Ангардии. На возвышении в центре залы стояло желтоватое пианино цвета кости, но круглый стул около него пустовал – видимо, у пианиста сегодня был выходной.
В своем не единожды заплатанном и засаленном на локтях плаще Кассандра выглядела уличной попрошайкой. К тому же, после морозца на улице, здесь было душновато. Она поспешила снять плащ и небрежно швырнула его на стул. Сама плюхнулась на соседний.
– Чего изволите, госпожа? – из подсобки вынырнула слегка полноватая девушка в белом фартуке.
Разносчица сухо улыбнулась (ее губы изогнулись, но до глубоко посаженных глаз девушки эта улыбка так и не добралась).
– Кувшин эля, – наверняка стоит в два раза дороже, чем в Тибериме, а вот водой разбавлен точно так же. – Нет, лучше половину. – Чем усталая путница может утолить голод?
В животе заурчало.
Она с самого утра ничего не ела. Как всегда перед
– Матушка сегодня готовит утку, маринованную в луке с ароматными травами, привезёнными аж с дикого Юга, – затараторила девушка, – или же можете отведать вчерашнего поросенка в медовухе, – тоже весьма неплох.
Кассандра сделала большой глоток слюны.
– Давай утку. И знаешь, что?
Девушка заморгала маленькими близко посаженными глазенками.
– Неси целый кувшин.
К эльфам деньги. Утром Зала заплатит ей две сотни. Можно позволить себе немного роскоши.
Девушка вскоре вернулась – с блестящим, почище зеркала в шкафу Кассандры, подносом, на котором истекала жиром бронзовая птица. Аромат блюда был таким сильным, что Кассандра едва не поперхнулась собственной слюной. Не дожидаясь, пока подавальщица уйдет, она оторвала от утки горячущий кусок и сунула в рот, рискуя опалить язык. Мясо таяло во рту и, даже не проглотив первый кусок, Кассандра оторвала еще один.
Девушка смущенно улыбнулась, поставила перед ней кружку. Из стекла! И чистую настолько, что на фоне белой скатерти, её почти не было видно. Темный эль, шипя и пенясь, полился внутрь. Девушка наполнила кружку почти до краев, дала отстояться пене, долила напитка; затем поставил кувшин рядом.
– Если понадоблюсь госпоже, я буду неподалеку, – сказала она и поспешила к столику в другом конце зала.
Там мужчина в военной форме размахивал руками и что-то требовал. Он явно был пьян – и сильно. Богатые люди заливают в глотку не меньше бедных, разве что могут позволить себе заливаться чем-то повкуснее вонючей браги.
Кассандра отпила большой глоток, немного пополоскала рот и с наслаждением проглотила. Эль был отменный. Изнутри едва не вырвалась довольная отрыжка, но она сдержала ее, всего лишь икнув.
И тут же ощутила укор совести: «Пока ты здесь пируешь, Вайя сидит в холодной квартире и давится черствым хлебом!».
Хорошей работы уже две недели не подворачивалось. За это время даже пришлось дважды пройтись по рядам (так Кассандра называла мелкое воровство в толпе) – риск несоизмеримый с заработком. Но иначе им пришлось бы голодать, а Кассандра поклялась себе, что больше этого не допустит.
Глянув по сторонам, она отломила от утки добрую четверть, быстро завернула ее в накрахмаленную салфетку и сунула себе в плащ.
