«Бывает, просто не везёт!» – думает Пулий, глядя на пепелище своей благополучной жизни.Как ещё можно объяснить череду неудач, которые сыплются одна за другой? Или же таким образом жизнь требует расплату за прошлые грехи?Печальная истина в том, что возможность сожалеть о содеянном предоставляется только тем, кто выжил. А для этого придётся ещё ой как постараться.
Бывает, просто не везёт
Утро выдалось промозглым и мерзким. Водяная взвесь висела в воздухе густым туманом, сквозь который мутными пятнами просвечивали уличные фонари. Ноги то и дело попадали в липкие грязевые лужицы, коих было великое множество в молящей о ремонте брусчатке. Серое предрассветное небо никак не могло решить, то ли залить всё это безобразие дождём, то ли оставить как есть.
Лучше, конечно, дождь. Возможно, хотя бы смоет едкий запах гари.
Пулий плотнее укутался в тонкое пальто и завистливо покосился на двух городских стражников в шерстяных плащах с меховыми опушками. С другой стороны, по сравнению с большинством людей, толпившихся поблизости, одет он был вполне неплохо. У многих не было даже нормальных сапог, не говоря уж о шапке и тем более перчатках. И вот ведь беда, знай Пулий, как всё обернётся, тоже повременил бы с покупкой последних. Отвалил целый солид и даже не поторговался. Хотя на тот момент Пулий считал себя хозяином судьбы (а этого она ой как не любит, пора бы и запомнить).
Но как иначе: дела хозяина постоялого двора, у которого Пулий с юных лет работал помощником, шли в гору: редко когда в его гостинице пустовало больше одного номера. В праздник урожая же комнаты выкупали за месяц вперёд, даже с учётом тройной цены. Народ обычно селился приличный – драки случались нечасто, а если и происходили, участники ограничивались выбитыми зубами да сломанными носами (ну, за исключением того раза в прошлом году, когда один из посетителей упал неудачно и шею свернул… но так то случайность – с кем не бывает, не свезло парню).
Вчера Пулий расхрабрился и попросил прибавки к жалованию. Со страху чуть штаны не обмочил, а старик просто улыбнулся в рыжие усы да хлопнул Пулия по плечу своей лапищей. Потом как рассмеётся. Я, говорит, такому парню, как ты, и в два раза больше платить готов (но, правда, жалованье поднял лишь на четверть). Пулий, конечно, всё равно рад без меры был – ладить с женой становилось всё труднее, особенно теперь, как та узнала, что под сердцем дитя носит. Наконец появился повод Лидии рот заткнуть, когда она снова заведётся. На радостях и не устоял – по пути домой купил те перчатки злосчастные. Да ещё и целую корзину всяких вкусностей: свежий хлеб из белой муки, говяжью колбасу, поллибры яблок и большой бутыль Боргийского.
Жена, разумеется, первым делом в ссору пустилась. Транжирой и пустомелей обзывала. А Пулий всё лыбился. Потом, когда рассказал, как хозяина вынудил жалованье поднять, у Лидии настроение улучшилось, конечно. Такой счастливой он её уже с полгода не видел.
Но сегодня утром, когда на работу пришёл, крепко пожалел, что не может набить себе вчерашнему морду. Не растрать он полученное накануне на роскошь – мог бы преспокойно с месяц семью содержать. Два, если ужаться. Теперь же… Теперь у него не было ни малейшей идеи, как быть дальше.
Вместо «Городской норы» дымилась куча обломков. На самом её краю, за спинами стражников, лежали четыре холмика – накрытые брезентом тела. Из-под одного виднелась покрытая старческими пятнами бледная рука. На мизинце покойника блестело кольцо с крупным синим камнем. Чудо, что ещё никто не позарился. Пулий узнал кольцо старика.
Ни капельки не боясь солдат, пепелище облепили беспризорники, которые пытались найти хоть что-нибудь ценное, уцелевшее при пожаре. Когда-то Пулий сам был одним из таких же сопливых мальчишек. С утра просил подаяние возле храма, а в обед воровал у торговцев с рынка, что через два квартала отсюда.
Тем временем одному мальчишке, из-за худобы напоминающему паука, свезло – вытащил из недр бывшей гостиницы блестящую ложку. Из новых, старик выдавал их за серебряные, клал на стол лучшим гостям. Радость парнишки длилась недолго – два других мальчугана, повыше и покрепче, моментально отобрали ценную находку, выменяв её на удар в ухо.
Вокруг, с жаром обсуждая случившееся, толпились зеваки. Кто-то утверждал, что таверну подожгли варвары с севера, кто-то видел гномов-шпионов, а одноглазый оборванец клялся, что здесь случилась битва халду.
– Сам видел, тут настоящая бойня была, – размахивая руками, кричал он, – один маг сражался с двадцатью… нет, тридцатью! Грохот стоял как при грозе, а молнии летали во все стороны…
«Что же тогда соседние постройки уцелели?» – подумал Пулий.
У самого него были собственные догадки насчёт пожара. Неделей раньше Пулий относил старику пачку счетов и, когда открыл дверь в кабинет, увидел, как тот крепко ругался с двумя типами. Их внешность недвусмысленно намекала на весьма востребованную в городе профессию – создавать проблемы другим. Кривые носы, бугристые от шрамов морды, огромные кулаки с почерневшими костяшками… похоже, оба в этой работе преуспели. И, судя по сведённым к горбатым переносицам бровям и оскалившимся редкими зубами ртам, у старика определённо были проблемы.
