— Прошу вас, — сказал швейцар Ольге, готовно становясь у нее за спиной.
Она не помнила, чтобы кто-то помогал ей раздеваться, и засмущалась, но, встретив ободряющий взгляд своего кавалера, стала расстегивать пуговицы пальто.
Под полой у нее оказался целлофановый сверток с гвоздиками.
— Это вам, — сказала она, подавая Александру цветы. — Будьте здоровы и счастливы.
Он бережно принял сверток из ее рук, и его серые глаза растроганно повлажнели.
— Вы грели их возле сердца, и это самый дорогой для меня подарок. Огромное спасибо.
Ольга оказалась в нарядном черном, с блестками, платье. Глаза Александра выразили немое восхищение. И пока она, отойдя к зеркалу, приводила в порядок прическу, он внимательно оглядывал девушку. Платье ей было чуточку великоватым и, кажется, она не очень уверенно себя в нем чувствовала.
Наверное, Ольга увидела в зеркале его изучающий взгляд и прочла в его глазах откровенную жалость, потому что когда она вернулась, выражение ее лица было дерзким, и щеки порозовели от внутренней борьбы.
— Все хорошо? — участливо спросил он.
— Почти, — прошелестели ее подкрашенные тонкие губы. Она глядела на него с вызовом, хотела что-то произнести, но швейцар распахнул перед ними стеклянную дверь в зал, и она отчаянно шагнула вперед, будто ныряя в воду.
В зале перед ними возник гибкий, прилизанный официант, весь внимание и благорасположение. Профессионально белозубо улыбаясь, пригласил их к пустующему столику у стены, не слишком бросающемуся в глаза и откуда хорошо просматривался весь зал.
— Цветы поставьте в воду, — сказал ему Александр, протянув целлофановый сверток.
— Сделаем, сей момент, — сверкнул тот белозубой улыбкой. Положил на скатерть раззолоченную папку меню и исчез.
— Нас тут встречают как родных, — с неопределенной усмешкой заметила Ольга. — Даже как-то странно.
— Благодаря вам, — спокойно отозвался Александр.
— Приятно слушать комплименты. Даже если они и не совсем искренние, — невесело усмехнулась она.
— Считаете, я не искренен?
Неопределенно пожала плечиками.
Он внимательно заглянул ей в глаза.
— У вас пропало настроение. Почему?
— Да так… — поморщилась и вяло махнула рукой.
— Я что-то не так сделал?
— Дело не в вас, — чуть дернула напряженной щекой. — Забудем об этом. Давайте веселиться. И будь что будет.
— Но сначала загляните в меню.
Она отстраненно откинулась на спинку стула.
— Закажите сами. Я сто лет не была в ресторане. Опыта нет.
— Как скажете, — несколько обиженно проговорил он, пододвигая к себе меню. — Постараюсь вам угодить.
Подлетел официант. Поставил вазу с гвоздиками на стол, развернул блокнотик. Карандаш с готовностью завис над бумагой.
Пока Александр заказывал, Ольга оглядывала зал. Народу было много, все столы заняты. На крошечной эстраде, расцвеченной мигающими огоньками, вовсю старались музыканты. Певичка в прозрачном розовом платье, чуть не заглатывая микрофон, пела популярный шлягер, старательно копируя московскую телезвезду. В пространстве между столов плавали танцующие пары. Мужчины — в кожаных куртках, а то и в модном ныне камуфляже. Куртки — нараспашку, на расписных футболках и рубашках мотались кресты и просто цепочки. Партнерши — в блескучих лосинах, в коротких юбочках, с распущенными волосами, с густой косметикой на кукольных лицах.
Люди постарше, посолиднее, в танцах почти не участвовали, восседали за столами, уставленными бутылками и явствами. Женщины среди них сидели в умопомрачительных платьях, сверкая дорогими украшениями, холеные и счастливые.
Ольга не покривила душой, сказав, что давно не была в ресторане. А если точнее, то и была-то всего один раз, да и то три года назад. Они тогда с подружками из бригады обмывали первую Ольгину зарплату. Народ в ресторане был попроще, не то что теперь. Сейчас сюда не только из-за бедности не пойдешь. Вокруг — чуждые люди. Горько рабочей девушке смотреть на их роскошества, и зря она согласилась пойти в ресторан.
Медленно ведя глазами, Ольга приметила: за соседним столом, за спиной Александра, скучали два парня. В плечах — квадратные, шкафоподобные, с короткой стрижкой, отчего их головы, в сравнении с туловищами, казались несоразмерно малыми. Поразили их лица — пустые, без какого-либо выражения, словно маски. И пустые глаза, без проблеска чувств. Парни равнодушно озирали людскую толчею. Перед ними, на скатерти, матово мерцал графинчик с водкой, стояли тарелки с закуской, но они изредка потягивали лишь пепси-колу и дремали с открытыми глазами.
Ольге подумалось, что она не случайно обратила на них внимание. Парни, кажется, тайком на нее посматривали. Женское чутье подсказывало, что она чем-то интересна им. Неужели понравилась? А что, не совсем она и дурнушка, хотя не размалевана тенями и не разодета, как некоторые. Кажущееся внимание шкафоподобных парней несколько взбодрило Ольгу, и она стала наблюдать за ними, но осторожненько, боковым зрением.
