Адрианополь, древний город, построенный еще римлянами, давно потерял былое величие, но привлекал внимание приезжих роскошной мечетью Сулеймана и пестрым восточным базаром. В этом торговом центре Фракии сошлись в узел шоссейные дороги, слились три судоходные реки. Здесь же проходила железная дорога из Константинополя на Софию и Белград. Для Турции Адрианополь являлся важным стратегическим объектом - воротами к проливу Босфор. Поэтому турки превратили город в хорошо защищенную десятками фортов крепость с многотысячным гарнизоном и укреплениями, построенными специалистами германского кайзера по последнему слову техники. В османской артиллерии имелась даже батарея, приспособленная для стрельбы по аэропланам!
При осаде Адрианополя болгарское командование решило использовать в боевых действиях новое оружие - авиацию.
К началу войны воздушный флот Болгарии состоял из давно существовавшего аэростатного и нового - аэропланного отделений. Они были объединены в воздухоплавательный парк, входивший в состав инженерных войск [40]. Парк прибыл в Мустафа-Пашу, и его командир Васил Златаров занялся оборудованием аэродрома, строительством ангаров, приемкой аэропланов, прибывающих из-за границы.
Всеми силами стремясь прорвать кольцо блокады, турки предпринимали контрнаступления, что создавало угрозу тылам 1-й и 3-й армий, успешно продвигавшихся вперед. Главное командование требовало от 2-й армии более решительных действий по подавлению сопротивления противника. Большую услугу могла бы оказать воздушная разведка. Но погода не благоприятствовала авиаторам: до 11 октября почти ежедневно шли проливные дожди, небо заволакивали тучи… Наконец выглянуло солнце, горизонт очистился, жизнь на авиабазе оживилась.
15 октября в Мустафа-Пашу прибыл из Германии обучавшийся там офицер Радул Милков. На следующий день, собрав привезенный с собой немецкий «Альбатрос», он вылетел в направлении Адрианополя с наблюдателем Проданом Таракчиевым - соучеником поручика Нестерова по аэростатному отделению петербургской воздухоплавательной школы. Во время этого полета на крепость были сброшены две небольшие опытные бомбы, не причинившие противнику особого вреда, но посеявшие в его стане панику. Воздушный боевой вылет Милкова и Таракчиева вошел в историю как первое боевое применение авиации. Радул Милков рассказывал об этом так: «…мы перелетели Мустафа-Пашу на высоте 200 метров, взяли курс на восток. Вот и наши передовые линии. Поднявшись на 1000 метров, увидели турецкие окопы. Перелетели и их. Турки суетятся, поворачивают орудийные стволы. Спускаюсь ниже для бомбометания, вижу стрелу минарета. Делаю широкий круг над городом и над вокзалом Карагач бросаю бомбу. Замечаю на восточной околице села Кандыкой палатки двух пехотных полков, а в овраге у реки Марицы резервы противника… Полет длился уже час, я почувствовал усталость от напряжения. Повернул на аэродром. Там нас ждало много народа. Воодушевленный успешным полетом, я посадил самолет на большой скорости, что привело к аварии: правое колесо попало в рытвину. Послышался треск - это аппарат правым крылом задел землю. «Четыре пробоины в нижней части самолета и одна в руле высоты», - сказал поручик Сакеларов, осмотревший машину. «Герои!» - поздравил нас генерал Янков. Через месяц французский журнал «Аэро» писал: «Балканская война - первый опыт бомбардировки с воздуха. Это говорит о роли авиации в будущем». Такие же сообщения появились во многих газетах и журналах» [41].
Прибыв на аэродром в Мустафа-Пашу, Тимофей Ефимов немедленно взялся за порученное ему дело. Все здесь совершалось впервые: оборудовались первые фронтовые авиамастерские (работами болгарских механиков руководил русский инженер Н. Н. Орлов), поодаль испытывались еще очень далекие от совершенства авиабомбы. Схему одной из них разработал командир авиаподразделения Христо Топракчиев.
Христо учился летать во Франции на «Бле-рио». Ему и должен был сдавать собранные аэропланы Тимофей. Русский и болгарин быстро подружились, с утра до вечера проводили время на аэродроме вместе. Они были ровесниками - оба родились в 1885 году. Их отцы в одних рядах воевали за свободу Болгарии в 1877 - 1878 годах. Старший Топракчиев долгие годы томился на каторге в Дияр-бакыре… Отдал сына в военное училище, веря, что он примет участие в завершении освобождения страны от османских угнетателей.
За революционные убеждения Христо исключили из училища. И все-таки он стал офицером, а теперь и летчиком. Желание летать возникло у него, как и у Сотира Черкезова, когда увидел аэроплан Бориса Масленникова над Софией. Русская культура всегда привлекала Христо: зачитывался произведениями Толстого, Тургенева, Лермонтова, Горького, углубленно изучал марксистскую литературу, стал членом партии социал-демократов («тесняков»), дружил с ее активным деятелем Георгием Кирковым [42].
