Теперь часть веса текущей через меня силы легла на плечи Верлена, и я наконец смогла сосредоточиться.
Раны Альтаира начали быстро затягиваться. Понемногу те участки его тела, где только что было обнаженное мясо, покрывались тонкой бледной кожей. Брат перестал стонать, его руки, которыми он только что слепо размахивал, опустись на пол.
– Никогда… ни разу за все мое существование я не видел подобного чуда, – пробормотал Гефест, приподнимаясь.
Верлен резко прервал наш контакт, и ощущение безграничной мощи покинуло меня. Окружающая обстановка вернулась к своему привычному виду, коридор вновь погрузился в полумрак.
Зато Альтаир был исцелен. Мы с Верленом вступили в схватку со смертью и одержали победу. Меня переполняло безудержное счастье…
От облегчения я длинно выдохнула и внимательнее вгляделась в лицо молодого человека. Брат изумленно хлопал глазами, разглядывая свои руки, покрытые ровной, неповрежденной кожей.
– У вас получилось, – продолжал бог все более изумленным тоном. – У него не было ни малейшего шанса, однако вы его спасли… И от вас исходила невероятная аура… Кажется, она затронула и меня. Ваша энергия вернула мне часть сил…
Что же до меня, я чувствовала себя выжатой как тряпка. Я потратила последние силы на исцеление брата; посмотрев, как тяжело дышит Верлен, как он ссутулился, я поняла, что он тоже не в лучшем состоянии.
– И у тебя теперь крылья, – добавил Гефест, обращаясь к Верлену. Он сощурил свой единственный глаз. – Как… Откуда они взялись?
– Я… не могу объяснить, – пробормотал Верлен, заметно смущаясь. – Крылья выросли после того, как я освободил душу Эвридики. Мне жаль, что так вышло, но иначе она убила бы Сефизу, понимаешь? У меня… не было выбора.
– Значит, это все-таки был ты, – проговорил Гефест. Похоже, он не особо огорчился, узнав, что его сестру убил Верлен.
Внезапно человек, всего пару секунд назад бившийся в агонии, приподнялся на локтях, настороженно глядя на нас.
– Альтаир, – прошептала я, смакуя чувство охватившего меня глубокого счастья.
Жаль, что радоваться мне осталось недолго, памятуя о том, что ждет нас снаружи…
Пусть это было неразумно и ужасно эгоистично, но ничто на свете не могло испортить этот миг счастья, и я наслаждалась этим мгновением. Забыла обо всем остальном и думала лишь о брате и о том, как это чудесно – вновь его найти.
Альтаир поджал губы, в его покрасневших глазах мелькнуло недоверие.
– Что?.. Да кто вы такие? И куда делась моя броня?
На лице брата читалась откровенная паника, он вдруг жестко схватил меня за плечо.
– Верните мне мою броню, колдунья! – задыхаясь, прохрипел он и стал меня трясти. – Вы не вправе ее у меня забирать! Император насадит вас на шипы Дерева пыток за то, что вы со мной сделали!
Не раздумывая я прыгнул к молодому человеку и оттолкнул его. В ту же секунду Сефиза отшатнулась и отползла от брата, глядя на него широко распахнутыми глазами. Она открыла было рот, намереваясь что-то сказать, но с ее губ не слетело ни звука.
– Я запрещаю вам к ней прикасаться! – в ярости воскликнул я. – Проклятие, это же ваша сестра! Вы обязаны ей жизнью, постарайтесь этого не забывать!
– У меня нет сестры! – сухо возразил юноша. Между его бровями обозначилась складка, всем своим видом он демонстрировал непонимание и раздражение. – У меня нет семьи. И я не просил меня спасать, я не хотел выжить! Я хотел умереть достойно, в броне, а вы ее у меня отняли!
Молодой человек вскинул руку и, яростно рванувшись, заставил меня выпустить его запястье. Решив не настаивать, я отступил на шаг, но все равно был начеку. Конечно, это брат Сефизы, и он, несомненно, прошел через тяжкие испытания, однако больше я не позволю ему и пальцем тронуть мою любимую.
– Вы исцелили его тело, но его разуму нанесен значительный ущерб, – пояснил Гефест.
Скрестив руки на груди, он с равнодушным видом наблюдал за этой сценой. Пока мы занимались Альтаиром, мой брат все-таки поднялся на ноги и уже успел вытереть слезы. Лицо его было мрачно, и, увидев пелену боли, застилающую его единственный глаз, я догадался, что Гефест никогда не оправится от пережитого сегодня удара.
Но он не сдавался; на его изуродованном лице отражалась твердая решимость.
Альтаир склонил голову и сжал ее руками, его скрюченные пальцы так напряглись, что побелели костяшки.
– Я больше не чувствую связи, – простонал он себе под нос. – Я больше не слышу ни своих братьев… ни приказов императора… Ощущаю воздух кожей… это так мучительно…
– А-Альтаир, – дрожащим голосом пролепетала Сефиза, осторожно приближаясь к брату. – Это же я… Сефиза… Ты не мог меня забыть, мы ведь выросли вместе. Альтаир…
– Перестаньте так меня называть! – запротестовал молодой человек, резко вскидывая голову. – Я – номер Семьсот шестнадцать!
Сефиза прижала ладонь ко рту, словно пыталась сдержать новые рыдания.
