– Хорошо, номер Семьсот шестнадцать, ставлю вас в известность, что вы уже никогда не будете получать указания от Ориона, ни через вашу былую программу, ни напрямую, потому что император мертв, – холодно заявил Гефест. Он взял с пола лампу и поднял повыше, чтобы разогнать темноту. – Раз уж мы с солдатом немного пришли в себя, нужно двигаться дальше. Мы все еще слишком близко к Собору и этой проклятой богине. Прежде всего нам следует спрятаться в каком-то убежище. Мы должны выжить любой ценой.
Похоже, Гефест кое-как собрался с силами, хотя едва ли походил на себя прежнего: его пустая правая глазница зияла темным провалом, кожу покрывали черные пятна в форме крошечных ромбов, обозначая трещины в сетке материала, из которого была сделала его плоть.
– Ты прав, мы должны как можно скорее двигаться дальше, – согласился я, кивая.
– Император… Нет… – жалобно простонал Альтаир. – Я отказываюсь в это верить. Бог богов не может умереть… О, во имя всех преисподних, это какой-то кошмар!
Мне хотелось бы ему возразить, сказать, что кончина Ориона – это, само собой, очень хорошо для всех, от солдата до самого последнего обитателя Империи. Однако теперь я знал, что это не так.
Убивая тирана, мы с Сефизой надеялись спасти народ от угнетения, а вместо этого спровоцировали конец света…
Сами того не ведая, мы создали все условия, необходимые для возрождения Янус, в итоге отныне она как никогда могущественна и совершенно свободна от любых ограничений, которые в прошлом накладывала на нее программа…
Альтаир весь съежился, прижал кулаки к вискам и слегка покачивался, бормоча что-то нечленораздельное. Очевидно, его и без того поврежденный разум не выдержал известия о смерти императора.
Оставив молодого человека предаваться скорби, я наклонился к Сефизе. Девушка не двигалась, поэтому я осторожно подхватил ее под мышки и поднял.
Она так переживает, так сильно взволнована, что сейчас вряд ли способна принимать какие-то решения.
– Вы можете встать и идти, номер Семьсот шестнадцать? – требовательно спросил я у молодого человека, подбавив в голос жесткости.
Дверь, находившаяся в нескольких метрах от нас, начала плавиться от страшного жара. По ней уже медленно стекали капли жидкого металла, и температура в галерее стремительно поднималась.
– Давайте не будем здесь задерживаться, иначе сваримся заживо, – подытожил Гефест и зашагал по коридору.
К моему величайшему изумлению, Альтаир поднялся на ноги, а потом накинул на плечи одеяло и завернулся в него, прикрыв обнаженный торс.
– Да, Ваше Высочество, – вяло пробормотал он.
Пошатнувшись, юноша сделал шаг, потом другой, уже увереннее.
Бывший легионер был совершенно сбит с толку после потери своей программы, вдобавок к этому потрясению он узнал о смерти императора… однако легионер по-прежнему подчинялся приказам тех, кого считал своими вышестоящими.
– Если я узнала его, почему он меня не помнит? – прошептала Сефиза, цепляясь за мою руку в поисках опоры.
– Не знаю, любимая, – так же тихо ответил я и легонько поцеловал ее в лоб.
На меня наваливалась усталость, но я старался не обращать на это внимания: сейчас нам с Сефизой нужно было как можно скорее двигаться вперед.
Идущий перед нами Гефест обернулся, мельком глянул на нас и пояснил:
– Отец имел обыкновение очищать разум своих солдат от всех прежних воспоминаний, едва они поступали на службу.
– Мои братья – вот моя единственная семья, – подтвердил Альтаир и упрямо мотнул головой, словно отвергая любые сожаления о потерянных данных. – Мой очаг – это Империя, а Орион, бог богов, – мой вождь.
Никто не осмелился повторить, что императора больше нет, несомненно опасаясь еще больше усугубить и без того плачевное психическое состояние юноши. Итак, под каменными сводами галереи повисло молчание.
Гефест упорно шагал вперед, а мы следовали за ним, стараясь не отставать.
Недавние события потрясли нас всех, мы не могли в полной мере осознать последствия, которые повлечет за собой воцарение Янус. И похоже, прямо сейчас никто из нас не был готов задать этот вопрос…
После долгого и утомительного путешествия по спрятанным под городом гротам мы наконец нашли выход наружу. Как и во время нашего первого путешествия по этим подземельям, мы вышли в подвалы, расположенные рядом с северными городскими воротами.
Занимался рассвет, и в атмосфере витал на редкость густой и удушливый туман.
Впрочем, серебристые крыши зданий озарял яркий, но лишенный какого бы то ни было цвета свет, размывавший немногие оставшиеся яркие оттенки. Приглушенный шум, долетевший до моих ушей несколько секунд назад, внезапно усилился, превратившись в какофонию воплей и металлического лязга.
– Янус сжигает столицу! – ахнул я вне себя от ужаса.
Сефиза подняла голову, и я проследил за ее взглядом.
В воздухе в нескольких сотнях метров от нас летали драконы Ориона – вне всякого сомнения, ими управляли их божественные владельцы.
– Наши братья и сестры присоединились к Янус в этом безумии, – заключил Гефест. Его изуродованное лицо исказилось от гнева и горечи. – Хотя этого следовало ожидать…
