После смерти Верлена я не смогла вернуться в лабиринт, но пыталась сделать это снова и снова. Безрезультатно. И все же мне казалось, что сейчас, когда я стою на пороге смерти, мой дух сможет найти дорогу, ведущую к нему…
Внезапно вокруг меня появились покрытые снегом колонны. У моих ног текла знакомая река, слышался плеск воды. Напротив на другом берегу я различила высокую, стройную фигуру.
Верлен.
– Я так долго тебя ждал… – пробормотал он вместо приветствия.
– Мне казалось, время здесь замерло.
– Верно, но я все равно чувствую его бег.
Я запретила себе плакать. Наше воссоединение слишком важно для меня, нельзя испортить его рыданиями. Однако я ничего не могла поделать: слезы потекли по щекам, и я срывающимся голосом простонала, прижимая ладонь к губам:
– О, Верлен… Если бы ты только знал… Я так по тебе скучала… Как же мне было тяжело жить без тебя…
– Любимая, мне так жаль, что я снова вынужден был оставить тебя, но оно того стоило. Другого выхода не было, понимаешь?
Смутившись, я опустила глаза, уставившись на поток и плывущие по его волнам льдины. Я так страдала без Верлена.
Я разрывалась между ужасной тяжестью этого горя, которое мне пришлось нести столько лет, и восхищением, которое всколыхнулось в моей душе при мысли о его храбрости и неизменной решимости. Если бы Верлен не вырвал у Янус глаз, в котором заключалось ее сознание, не пожертвовал собой, ринувшись на богиню прямо сквозь окружавшую ее стену огня, то человечество больше не существовало бы.
Он поступил как до́лжно, хотя снова меня покинул…
– Как… как дела у остальных? – неуверенно спросил юноша после долгого молчания. – Хальфдан выжил? Он все еще… все еще рядом с тобой?
Я вытерла слезы и опять поглядела на Верлена, не в силах смотреть ни на что другое теперь, когда я наконец-то могла сколько угодно любоваться его образом.
– Да, у него все прекрасно. Все это время он был рядом со мной, верный спутник.
Верлен нахмурился и сунул руки в карманы брюк, безуспешно пытаясь скрыть замешательство.
– Я хочу только, чтобы ты была счастлива, – проговорил он слабым голосом. – Если ты пришла за моим благословением, то это напрасно. Я желаю тебе только добра, и тебе не следовало…
– Верлен, ты не понимаешь. После твоей смерти прошло не несколько лет, а почти полтора столетия. Я очень старая… слишком старая… и моя жизнь теперь позади. Рядом со мной был еще один мужчина, но это совершенно другое. Я любила только тебя. Мое сердце не билось так больше ни для кого другого.
– И этот мужчина сделал тебя счастливой? – настойчиво спросил Верлен.
Глаза его вдруг потемнели.
– Твой сын принес мне очень много счастья, я и не думала, что смогу так радоваться после всего случившегося.
Верлен ошарашенно воззрился на меня и даже слегка отпрянул.
– Ты… извини? Мой… мой сын?
– Перед тем как уйти, ты сделал мне самый лучший в мире подарок.
Молодой человек потрясенно ахнул, потом резко повернулся ко мне спиной и запустил пальцы в волосы.
– О, во имя небес!
Верлен согнулся пополам, потом упал на колени, его плечи тряслись, но он не издавал ни звука. Его страдания, почти физически ощутимые, передались мне, и мое сердце облилось кровью. И все же мы ничего уже не могли изменить, так уж сложилась жизнь.
Медленно я опустилась на колени над рекой и погрузила руку в воду, выискивая нужный мне фрагмент среди тысяч воспоминаний, отражавшихся на поверхности льдин.
– Смотри, любимый, – прошептала я.
Казалось, река услышала мои мысли, и на поверхности льдины замелькали нужные образы.
Верлен повиновался, с настороженным видом приблизился ко мне и заморгал при виде своего ребенка.
– Его имя Рембо, но мы зовем его просто Рем, – поспешно сказала я, стараясь поведать Верлену как можно больше. – Он очень высокий, почти такой же, как ты, и у него твоя улыбка… Волосы темные, но у него растет несколько белых прядей. И он само совершенство…
Я замолчала, переводя дух, а Верлен посмотрел мне в глаза с любопытством и жадным интересом.
– Рембо… – взволнованно прошептал он. – Это прекрасно. А он… нормальный?
Я набрала в грудь побольше воздуха и кивнула.
– Он унаследовал твои способности, но в его случае они действуют иначе. Он не страдает от приступов, которые так терзали тебя, и не мучается из-за долгого отсутствия в организме душ. Похоже, в нем гармонично уживаются божественное и человеческое начала.
– Так значит, он… тоже поглощает души?
