— Прошу тебя, не подходи ближе, — сказала Дженни. Она остановилась в десяти шагах от него.
В её голосе слышался какой-то странный надрыв. Дейсейн не знал, что ему делать.
— Джил, если ты не собираешься вернуться к дяде Ларри, то ты должен покинуть долину, — сказала она.
— Ты хочешь, чтобы я уехал?
— Ты должен.
— Почему?
— Я… они хотят, чтобы ты уехал.
— Что я сделал?
— Ты опасен для нас. Мы все знаем об этом. Мы можем чувствовать это ты опасен.
— Дженни… неужели ты думаешь, что я могу причинить тебе вред?
— Я не знаю! Я знаю лишь то, что ты опасен.
— И ты хочешь, чтобы я уехал?
— Я приказываю тебе уехать.
— Приказываешь мне? — Он слышал истерические нотки в её голосе.
— Джил, прошу тебя.
— Я не могу уехать, Джен. Не могу.
— Ты должен.
— Я не могу.
— Тогда возвращайся к дяде Ларри. Мы позаботимся о тебе.
— Даже если я превращусь в зомби?
— Не говори так!
— Но ведь такое возможно, не так ли?
— Дорогой, мы в любом случае позаботимся о тебе!
— Вы заботитесь только о себе.
— Конечно.
— Дженни, ты ведь знаешь, что я люблю тебя?
— Да, знаю, — прошептала девушка.
— Тогда почему ты это делаешь со мной?
— Да ничего мы с тобой не делаем! — сквозь рыдания выкрикнула девушка. — Это всё ты делаешь… всё это случилось из-за тебя.
— Я делаю единственное, что я должен делать.
— Ты не должен делать ничего.
— Ты хочешь, чтобы я говорил неправду… лгал?
— Джил, умоляю тебя. Ради меня… ради себя — уезжай!
— Или же вернуться к дяде Ларри?
— Да, прошу тебя.
— А что случится, если я не сделаю этого.
— Если ты действительно любишь меня… О Джил, я не смогу выдержать… если…
Она умолкла, слёзы мешали ей говорить.
Дейсейн направился к ней.
— Дженни, не надо.
Она внезапно перестала плакать и начала отступать от него, тряся головой.
— Не подходи ко мне!
— Дженни, что с тобой?
Она прибавила шагу.
— Дженни, перестань!
Неожиданно она повернулась и бросилась бегом по дороге. Дейсейн побежал за ней, но потом остановился. Какой смысл догонять её?
Он услышал её истерический вопль:
— Не подходи ко мне! Я люблю тебя! Не подходи!
Он стоял, поражённый происшедшим, во внезапно наступившей тишине и очнулся, когда хлопнула дверца машины, стоявшей на дороге. Включились фары, а потом в направлении города поехал автомобиль.
Он вспомнил мягкий лунный свет на её лице в сиянии звёзд, два чёрных отверстия для глаз. Не лицо — а маска. Он побрёл обратно к грузовику, в голове мелькали беспорядочные мысли: «Я люблю тебя! Не подходи!»
Что же мне на самом деле известно о Дженни? — спросил он себя.
Ничего… кроме того, что она любит меня.
А как же это её: «Не подходи»?
Возможно ли, чтобы Дженни решилась говорить с ним таким требовательным тоном, умолять, приказывать?
Ему показалось, что он начинает сходить с ума от паранойи. Её слова превосходили границы раздражительности влюблённого человека.
«Ты опасен. Мы все это знаем».
В самом деле, должны знать.
Во время того единения, осуществлённого благодаря действию Джасперса, которое он пережил у озера, они должны были узнать, что он представляет для них опасность. Если бы ему удалось держаться подальше от той ерунды, отбросить её — поняли бы они, что он опасен для них?
И что же им теперь остаётся делать, когда им известно, что он опасен? Ведь его действия нельзя расценить иначе, как предательство?
Сантарога представилась ему, как некая обманчивая завеса спокойствия над бурлящим потоком насилия. Да, эти снисходительные, самоуверенные, как боги, сантарожанцы возвысились над первобытными силами природы. Но этот примитивизм не исчез, он остался, приобрёл ещё большую взрывную силу, потому что теперь он стал незаметнее, сжавшись в тугую пружину.
«Дженни должна ощущать это,» — подумал Дейсейн. Её любовь к нему не позволила бы ей выкрикнуть ему в лицо эти безумные слова: «Не подходи ко мне!»
Крик девушки всё ещё звенел у него в ушах.
И именно так нашли свою смерть те два предыдущих исследователя — вызвав срабатывание этой заведённой пружины, которой являлась Сантарога.
В сознание Дейсейна проникли чужие голоса, шедшие с другой стороны грузовика недалеко от дороги. Один голос определённо был женским. В отношении двух других он не мог быть уверен. Дейсейн обошёл вокруг грузовика и внимательно начал всматриваться в тёмные пруды и песчаные холмы — ландшафт, заливаемый бледным лунным светом.
И тут среди холмов появился фонарь. Кто-то принялся водить им из стороны в сторону. Дейсейн увидел три смутно различаемых вблизи этого света фигуры и сразу вспомнил о ведьмах из «Макбета». Эти фигуры спустились вниз с холма, обошли пруд и вышли к стоянке.
Дейсейн не знал, следует ли ему окликнуть их. Возможно, они сбились с пути. Как же ещё можно объяснить то, что эти трое человек находятся здесь посреди ночи?
От компании донёсся смех, в котором смутно различались детские нотки. Потом тишину ночи разорвал чёткий женский голос:
— О Пити! Как хорошо, что ты пошёл с нами!
Дейсейн прокашлялся и сказал:
— Привет! — Потом громче повторил: — Привет!
Луч света сместился в его сторону. Звонкий женский голос произнёс:
— На стоянке кто-то есть.
В ответ послышался невнятный мужской бас.
— Кто там? — спросила женщина.
