— Святослав Георгиевич, а что за воздушный колокол такой?
— Посадочное кольцо помнишь? — чуть помолчав, заговорил он.
Я кивнул.
— Это не только ограждение. Кольцо образует своеобразный вертикальный тоннель высотой около двух миль для идущего на швартовку дирижабля. Ветра в таком тоннеле нет, а его стенки, если можно так назвать границы тоннеля, по сути, просто воздух под повышенным давлением. Они мягко отталкивают яхту или шлюп, так что тот постоянно находится в створе. Экипажу достаточно просто держать двигатели во взлетном режиме. Кроме того, кольцо формирует поток энергии, питающий купол идущего на швартовку дирижабля, так что экипаж может не бояться, что судно рассыплется в воздухе от недостатка энергии. Кстати, помнишь окончание нашего подъема? Ты еще занервничал, не услышав свиста ветра? Это оператор посадочной площадки включил кольцо, страхуя нас на финише.
— А как же традиции? — удивился я.
— Традиция — дело хорошее, но не тогда, когда заходит речь о безопасности парящего города, точнее, о расходах на ремонт его выносных конструкций в случае аварии, — усмехнулся Ветров.
— Святослав Георгиевич, а для чего вообще нужны парящие города? Какой в них смысл?
— И это мне говорит человек, которого Водопьянов всерьез считает гением… — со вздохом покачал головой мой собеседник и повел носом, уловив запах зашипевших на сковороде стейков.
— Не понял, — нахмурился я.
— Кирилл, ты же знаешь, что большинство энергоемких производств размещаются в отдалении от населенных мест? Как думаешь, почему? — Ветров явно решил начать издалека.
— Нет расходов на соседей, соответственно можно устанавливать более мощные агрегаты на самом производстве, — пожав плечами, ответил я.
— Именно. Но ведь хочется еще больше, не так ли? Мощности много не бывает.
— Согласен. Но пока не понимаю, при чем здесь парящие города.
— При том. Именно они добывают это самое «больше». В парящих городах располагаются перерабатывающие заводы, куда свозят блоки накопителей со всего мира… точнее, с пустых необжитых территорий, подконтрольных государству, владеющему городом. И из акваторий. Благо океанов на Земле предостаточно. Кроме того, города собирают никому не нужную мировую энергию на больших высотах. После переработки «фонящие» энергией контейнеры отправляются вниз, в города и на производства. Одного такого блока весом в сотню тонн хватит, чтобы на год обеспечить энергией «китовую» верфь. Для города вроде Новгорода со всеми его пригородами требуется десяток блоков. Так-то, Кирилл.
— М-да… слона-то я и не заметил, — пробормотал я, раскладывая стейки по тарелкам. Теперь гарнир… и овощи. Огурчики, помидорчики… то что надо. Соль забыл!
— Что, прости? — не понял Ветров.
— Вот они, прелести самообразования, говорю, — улыбнулся я, подвигая наставнику тарелку с сочным стейком на рисовой подушке. Хлопнул дверцей шкафчика и поставил на стол банку с крупной солью. И тут меня догнало воспоминание о шкатулках-накопителях, утащенных прямо из-под носа Вальтера Гросса. — Хм, Святослав Георгиевич, а почему эти блоки такие большие? Разве нельзя их уменьшить?
— М-да, самообразование — это зло, — вздохнув, неожиданно согласился со мной Ветров. Я непонимающе взглянул на него, и наставник усмехнулся. — Вернемся на «Феникс», обязательно накажу нашему арт-инженеру, чтобы он погонял тебя по материаловедению. Удручающая неосведомленность. Уменьшить блоки можно, но толку от них не будет. Емкость накопителей растет с увеличением его размеров и соответственно массы по экспоненте. Например, накопитель в пятьдесят тонн не сможет запитать даже наш «Феникс». А семидесятипятитонный блок уже может обеспечить энергией… например, небольшую верфь. Уф, вкусно!
Последнюю фразу Ветров произнес, борясь с еще шипящим от жара стейком. Тут я опомнился и, отложив все расспросы на потом, тоже принялся за свой ужин.
Но вернуться к беседе после трапезы у меня не получилось. Ветров отставил опустевшую тарелку, набил трубку и, пустив в потолок густое облако ароматного дыма, спросил:
— А ведь у тебя сегодня день рождения, не так ли?
Я опешил. Потом взглянул на календарь, закрепленный на переборке рядом с салонным барометром, и удивленно кивнул. Действительно, двадцать девятое сентября. Сегодня мне стукнуло четырнадцать. А я и забыл… нет, не дату. Забыл о дне рождения. На свалке как-то было не до праздников…
— Хм, плохо, — снова пыхнув дымом, проговорил Ветров. — Выходит, Руджиери тебе подарок сделал, а я, твой наставник, нет. Будем исправлять. Так, Кирилл, иди переоденься во что-нибудь поприличнее… и можешь даже нацепить подарок Бонифатия Христофоровича, уж я-то твое достижение всегда подтвердить смогу, так что мордобои не ожидаются.
— Э-э-э, а зачем? — осторожно поинтересовался я, закономерно ожидая какой-то пакости.
— Мы отправляемся на прогулку по Высокой Фиоренце, — ответил Ветров и, заметив мою настороженность, поспешил успокоить: — И не хмурься, тебе понравится, обещаю. Хех…
