Но торопить ее не пришлось. Стоило мне перешагнуть комингс, как дверь каюты Хельги распахнулась, и наш штурман выплыла в переход. Хм, а этот кокетливый мини-цилиндр… в смысле шляпа, а не Хельга… в люк пролезет, с таким-то плюмажем?
Пока я иронизировал над шляпкой девушки, мой взгляд словно сам собой заскользил по ее фигуре, от высокой шнуровки ботинок и плотно облегающих стройные ноги темно-серых брюк, прикрытых повязанной на манер юбки шалью, до короткой, не застегивающейся куртки-безрукавки в тон, украшенной кучей декоративных пуговиц, и корсета… в верхней части которого мой взгляд и залип. Хм, однажды утром я уже имел возможность оценить стати Хельги, но сейчас в корсете это… м-да. Теперь я понимаю, почему наш капитан от нее дуреет.
Хех, а в присутствии отца барышня подобным декольте не щеголяла. Стеснялась?
— Что скажете, господа? — крутанувшись на каблуках и перехватив зонт-трость обеими руками, затянутыми до локтя в кружевные серые перчатки, поинтересовалась Хельга, явно нарываясь на комплименты.
Ветров состроил вежливо-одобрительную гримасу и уже хотел было что-то сказать, но…
— Вот это дойки! — Э-э-э… мм… это я сейчас сказал?!
Зонт жалобно скрипнул, а правая рука девушки скользнула было к узлу юбки-шали, в котором, словно в лопасти перевязи, оказался закреплен кинжал.
— Прибью, паршивец мелкий!
И дернул же меня черт за язык!
От удара зонтиком я уклонился и скользнул за спину содрогающегося от смеха Ветрова. А теперь ходу!
Эх, жаль, что «Резвый» такой маленький. Хельга загнала меня в угол всего лишь за несколько минут гонки.
— Попался, гаденыш! — прижав меня к дивану в салоне, с торжеством провозгласила «сестренка».
— Хм… я вам не мешаю?
— Святослав Георгиевич, вы чертовски вовремя! — просипел я, пряча смущение за напускной наглостью. — У вас фотографического аппарата, случайно, не найдется?
— Что? — хором спросили Хельга и Ветров.
— Это было бы запоминающееся фото. Я бы его подарил господину капитану…
Только тут до Хельги дошло, что мы фактически лежим на диване в самой что ни на есть двусмысленной позе, а ее внушительная… э-э-э… ее корсет прижимает меня к подушкам с неотвратимостью катка.
— Мелкий, тебе не жить! — отпрыгивая в сторону, прошипела Хельга.
Я проводил печальным взглядом уплывший кусочек рая… точнее, два, и вздохнул:
— А счастье было так возможно…
— Кирилл, прекращай паясничать. Нам идти пора, — посуровел Ветров, спрятав ухмылку в уголках губ.
— Святослав Георгиевич! — воскликнула Хельга. — Вы что, так это и оставите?
— Ну почему же? — Ветров повернулся ко мне, и под его взглядом я, моментально вскочив с дивана, вытянулся по стойке «смирно». — Юнец, тот факт, что мы находимся на моем личном шлюпе, а не на «Фениксе», не дает тебе никакого права так шутить над офицерами. Это понятно?
Конечно, понятно. Так шутить над Хельгой я больше не буду, честное слово!
Ветров смерил мою полную раскаяния фигуру долгим взглядом и довольно кивнул:
— Замечательно. А чтобы закрепить сей факт в твоей дырявой памяти, перед вылетом полезешь проверять купол.
А вот тут меня проняло. «Шкуры», в которой я чувствовал бы себя хоть немного комфортно, на «Резвом» точно нет. Да что на «Резвом»! Мне на «Фениксе» ее ладили две недели! А это значит, что в купол придется лезть с одной «дыхалкой» и спаснакидкой, а это тот еще аттракцион… Если, конечно, я что-то не придумаю. Эх…
Пока я предавался унынию, Ветров, удовлетворенный моим изрядно поникшим видом, переключился на Хельгу. И довольная улыбка тут же слиняла с ее лица.
— Теперь вы, Хельга Мироновна… дражайшая… Пусть это будет вам уроком, как не стоит одеваться, если не хотите привлечь внимание всей окрестной матросни!
Полутемные гулкие переходы со знакомыми решетками фальшпола и километрами труб вдоль стен успели смениться суетой верхней части города, а Хельга до сих пор старалась держать дистанцию. Я ее так напугал своей выходкой? Хм… а нечего было провоцировать!
Я проводил взглядом идущую нам навстречу по узкому тротуару девушку, наряд которой мало отличался от костюма идущей позади меня Хельги, разве что расцветкой и декоративными деталями… а, ну и вместо кинжала в узле шали-юбки на бедрах у очаровательного белокурого создания красовались открытые кобуры с небольшими, но грозными револьверами.
— М-да, а был ведь такой приличный молодой человек, — пробормотал идущий рядом Ветров, явно заметивший мой интерес.
Я смущенно хмыкнул.
— Послушали бы вы три месяца подряд истории о похождениях экипажа… — тихо, себе под нос проговорил я. Ну а что? За время рейса я действительно наслушался матросских баек о разнесенных в хлам борделях до мучнистой отрыжки!
— Зелень! Слушал он… лучше бы сам на стоянке в какой-нибудь бардак наведался, вместо того чтоб лекции наших ходоков выслушивать. Тоже мне книжник-теоретик, — неожиданно фыркнул Святослав Георгиевич.
— Э-мм… Архип как-то попытался меня с собой взять, так ему Кузьма Николаевич такой фитиль вставил! Мы потом две недели на камбузе картошку чистили, — вздохнул я под тихий смех Ветрова.
