Великан был знаком ботурам Элен. Не так давно он числился соннгом дружественного тонготского войска. В нем, говорили, смешалась кровь верзил шаялов и мелкорослых тонготов. Как получилось, что в этих враждующих народах нашлись мужчина и женщина, которые пожелали соединить свои жизни, о том никто не знал. А парень уродился-вырос, на удивление, еще и здоровее рослых родичей. Прошлой весной, когда ратное кочевье гостило в заставе, Болот в игрищах побил человека-гору… Почему могучий сонинг к чуждому стану примкнул? Надо бы спросить у его бывшего воеводы.
– Враги к ночи придут, – прикинул Быгдай. – Не торопятся. Ночью их встретим?
– Нет, – медля, качнул головой Бэргэн. – Утром начнем.
Выслушав новейшие известия, старейшина Хорсун велел старшинам отправить стада и людей в горы. Пастухи и табунщики немедля погнали животных за далекие сопки.
Женщины попрощались с домашними духами, попотчевали тем, кому что нравилось. Особенно долго, встав перед очагом на колени, каждая пошепталась о чем-то с серебристобородым духом-хозяином. Огонь согласно покачивался, гневно вспыхивая в жерле.
Мужчины глянули в глаза женам, детям и родителям, те – в глаза мужей, отцов и сыновей. Кивнули друг другу, влажно взблеснув глазами. Малыши помалкивали, понимая, что звать и тем более плакать совсем-совсем нельзя…
Казалось, солнечные круги-обереги с хаххаями, висящие на детских шейках, засверкали сильнее. Хмурый поток людей молча поднимался по некогда запретной жреческой дороге.
– Куда мы, матушка? – спросил в толпе звонкий голосок.
– За лучезарную скалу, сынок, где нежится дева Луна, – вздохнула мать.
– А дедушка и отец почему остались?
Женщина замешкалась. Вместо нее ответила древняя старушка в шапке с собольей мордочкой на торчке. Голос у нее был тонкий, почти детский:
– Потому что в Элен на огромном коне хочет приехать страшный человек. Он черный, как ворон, и выше тени Матери Листвени в лунную ночь. Отец твой и дед будут с ним драться.
– Чего этот черный хочет?
– Хочет, чтобы мы только плакали и никогда не смеялись.
– Дедушка и отец прогонят его?
– Конечно, прогонят… А мы – подождем. Мы подождем, маленький.
Голоса стихли в топоте многих ног.
Хорсун, сжав зубы, закрыл глаза. Кровь яростного хаххая бурлила в нем… Костьми ляжет братчина круговой клятвы, а уничтожит черного человека!
Опустела дорога, улеглась пыль над цепочками следов. Молниеносные воины подвели к старейшине рослого чужака с большой псиной на поводке. Желтые волчьи глаза на смуглом лице мужчины сияли весело и дружелюбно. Собака же, серая, очень крупная, не то чтобы смахивала на волка, а вроде и была самым настоящим волком.
Хорсун сразу узнал пришлеца – барлора, что несколько весен назад поборол молодого воина на празднике. Потом этот барлор принес багалыку птенца. Орленка, убитого неизвестным человеком…
Неподалеку певуче и гортанно переговаривались дюжие желтоглазые молодцы, соплеменники знакомца. Все были вооружены луками и мечами. Чуть в стороне переминался с ноги на ногу тонготский паренек.
– Они прибыли с западной стороны Великого леса, – пояснил старейшине один из ботуров. – Не знают нашего языка, но по-тонготски балакают резво.
– Нас мало осталось, – перевел парнишка тонгот слова барлора. – Старики не хотят ввязываться в чужую войну. Они не понимают, что она – не чужая. Говорят, мол, война может стереть народ барро с лица Земли. Мы, барро, – разбойники и знаем, как относятся к нам люди Великого леса-тайги. Но в отличие от стариков молодые барро знают и другое: ваши враги на этой войне – они и наши враги. Война угрожает жизни всех людей на Земле. Поэтому мы пришли к вам, чтобы защитить Землю и свои стаи.
Барлор достал узкий нож из-за голенища высокого сапога и, держа за острие, протянул Хорсуну чернем вперед.
Собака-волк, клоня кудлатую голову то к одному, то к другому боку, внимательно смотрела на старейшину, будто догадывалась о чем-то важном.
– Это с тобой прилетели орлы? – улыбнулся Хорсун. Взяв нож, он возвратил его барлору обратно чернем.
– Поставь мой отряд впереди! – заявила багалыку Бэргэну воительница Модун, когда он только думал, кто за кем двинется в строю.
– Нет, – отрезал отец, недовольный своенравием дочери. – Твоим удальцам дорога за наторелыми бойцами. Для победы храбрости мало.
План сражения Бэргэн тщательно рассчитал с воеводами дружин. Последний свой лагерь перед нападением противник, несомненно, должен был расположить на просторном аласе у озера Аймачного. Там армии остановиться удобнее всего. Недалеко, однако не столь близко, чтобы стать мишенями стрел с вышины. К тому же рядом за осиновой рощей хороший луг для пастьбы коней. К северо-западу сырая, но не болотистая марь с кучковато разбросанной порослью густого мелкого тальника. Его лозы еще не огрубели и тоже годятся для корма.
