Камилла открыла первый лист и увидела запись карандашом: «Этот блокнот принадлежит Мире…» – дальше она не смогла разобрать текст. Внизу страницы тем же почерком был указан год – 1979.
– Мира! Ты понимаешь, что это и есть твое настоящее имя! Удивительно! Ты – настоящее чудо, Miracle!
– Какой сейчас год, Камилла?
– Девятнадцатый. Две тысячи девятнадцатый. С момента первой записи прошло ровно сорок лет.
– Посмотри, когда была сделана последняя запись? – чуть слышно произнесла Мира.
– 01.07.1980. Время 00:30. Тут написано: «Я безумно боюсь летать, но я везу артефакт, который может изменить ход истории. Сейчас все зависит от меня одной. Поэтому, что бы ни случилось, я сделаю это».
Они молча посмотрели друг на друга. Камилла начала аккуратно перелистывать страницы назад. На них были зарисовки и короткие подписи к ним. Были и длинные записи на несколько страниц. Тексты, написанные ручкой, потускнели и почти исчезли со страниц, оставив только следы от надавливания во время письма. Но много заметок и зарисовок было сделано карандашом, что было вполне читабельно.
– Смотри, это же сфинкс. А на этой странице пирамиды. А здесь зарисовки саркофагов. Возможно, в прошлой жизни ты нашла древнеегипетский артефакт. Ты была археологом?
– Не помню. Вернись на предыдущую страницу. Это что? Рисунки египетских фараонов?
– Или богов.
Камилла сидела у иллюминатора, наблюдая, как от самолета откатывают трап. Чуть дальше по рулежной полосе катился только что приземлившийся «боинг». В сумеречном небе появились первые звезды и луна. Почти все пассажиры уже сидели на своих местах. Привычная посадочная возня с ручной кладью стихала. На борту было много пассажиров с детьми. Сидевшая впереди девочка лет двух то и дело оглядывалась на Камиллу и улыбалась. Камилла улыбалась в ответ, и девочка пряталась с милейшей улыбкой. Аля, сидевшая рядом, заметила их игриво-молчаливое общение:
– Что, дорогая, тоска по детям?
– Люблю их, ты же знаешь, – не отрывая взгляд от девочки, она бросила Але с улыбкой.
– А по мне, так жить без детей проще и комфортнее. Не придется стирать пеленки, не спать ночами, еще болезни эти детские. Бррр, – Аля съежилась.
– Мы ведь с тобой не можем об этом судить полноценно, пока ни у одной из нас нет своих детей, – повернулась она к Але с серьезным выражением лица.
– О, поверь, я уже сделала свой выбор. Чайлдфри – и нервы целы. Кстати, когда уже будут разносить крепкие алкогольные напитки? Пойду найду того симпатичного стюарда, что встречал нас при входе. Могу спросить насчет твоего веганского меню.
Аля встала и пошла по проходу, переступая играющих на полу детей. Пройдя малышей, она обернулась к Камилле, приставила к своему виску указательный палец под видом пистолета и сценически «застрелилась». Повернулась и пошла дальше, что-то напевая.
Камилла почувствовала слева, у иллюминатора, зеленое свечение. Она улыбнулась и повернулась в ту сторону. Там была Мира.
– Как хорошо, что ты появилась. А я тебя заждалась. Готова к путешествию?
– Ой, не нравится мне здесь, не могу успокоиться, не лети, пожалуйста, у меня повышенная тревожность. Выйди из самолета, пока трап не откатили. Пожалуйста! – Мира маленьким тусклым зеленым облачком парила перед глазами Камиллы.
– Мира, – шепотом произнесла Камилла, оглядываясь по сторонам, чтобы никто не заметил. – Все будет хорошо. Ты вон сама постоянно паришь в воздухе. Теперь будешь парить в летящем самолете. Новый опыт, новые нейронные связи. Если, конечно, они есть у тебя, – Камилла улыбнулась ей самой ободряющей улыбкой.
– Давай выходи лучше, тебе не надо лететь. Пусть Аля сама летит. Она мне никогда не нравилась. Лучше останься дома и продолжай следить за своими всходами. Твоя мама напортачит с поливом так, что придется все высаживать заново. А это целый год жизни.
– Мама ответственная, и я ей доверяю. Да что с тобой? – Камилла сама озабоченно нахмурила брови, пытаясь уловить суть настроения Миры.
– Ты с кем говоришь? – вернулась Аля, разворачивая «Взлетную» конфетку.
– Ни с кем, музыку слушаю, – произнесла Камилла, делая вид, что поправляет наушники.
– Я не знаю, какая сила привела меня к тебе, но я чувствую, что прямо сейчас пора сойти с борта! Предчувствие жуткое! – прошептала Мира.
– Ну перестань уже, все будет хорошо. Мы через десять дней будем в Алматы.
Самолет пошел на рулежку, Мира засияла темно-зеленым цветом. Она продолжала тараторить о том, что необходимо остановить самолет. Камилла незаметно послала ей воздушный поцелуй, включила музыку в наушниках и закрыла глаза. Когда самолет набрал достаточную скорость и взлетел, в голове у Камиллы зазвенел неистовый крик:
– Открой глаза! Мы сейчас разобьемся! Ааааааа! – крик Миры прорвался сквозь музыку в наушниках Камиллы, эхом отразившись где-то спереди. Она открыла глаза и осмотрелась.
