Парочка преследовавших его противников постаралась увернуться, вот только делали они это в одну и ту же сторону, опасно приблизившись друг к другу. В один момент один из них напоролся кабиной на чадящие обломки недавно разбившегося пода, отчего она взлетела выше и стала вращаться вокруг своей оси, утягивая за собой и прицепленные силовыми кабелями двигателями. Совершив оборот на триста шестьдесят градусов, болид двигателями влетел в кабину идущего рядом противника. Оба транспорта, сцепившись в один металлический комок, продолжили вращение. И если бы не огромная скорость, то скорее всего оба пилота выжили бы. Массивный валун, в который вписались оба пода, стал для них надгробным камнем.
Энакин вновь почувствовал смерть. Это уже начинало утомлять его неподготовленный к такому разум. Ещё проблем с концентрацией добавлял мерзкий смех дага, который радовался тому, что благодаря своим действиям вывел из гонки ещё троих конкурентов.
— Ну всё, подонок. Теперь остались только мы, — зло пробурчал он, увеличивая скорость.
Из лидирующей группы участников гонки осталось только двое: он и мерзкий, ублюдочный контрабандист. Остальные выжившие гонщики были далеко позади, поэтому их в расчёт мальчик не брал.
Проносясь мимо трибун, он успел заметить, с каким напряжением и волнением за ним следил брат. Эйдан был максимально собран и держал в руке датапад, который передавал прямую трансляцию событий заезда. В тот момент, когда Энакин, пролетая мимо, посмотрел на их ложе, тот отвлёкся и, подняв глаза, будто смотря ему прямо в душу, кивнул. Так ли это было на самом деле или же ему это привиделось, юный гонщик не знал, всё же скорость была очень большой, свыше тысячи километров в час, но он был точно уверен, что его брат сейчас старается всеми способами поддержать его. Это понимание пришло и по связи близнецов, и по ощущениям в Силе.
Атаковать соперника было трудно. Его под был более габаритным, чем даг пользовался на все сто, вовремя смещаясь и мешая Энакину. Не говоря уже о том, что шедший впереди не гнушался использовать пакости.
В каньоне Себульба позволил ему приблизиться максимально близко, а затем, когда Энакин начал обгонять его, постарался разбить красный под ударом в борт. Не иначе, как Сила уберегла мальчика от участи быть разбитым об стены ущелья. После доворота штурвала, его под, пробив ограждение, вылетел на искусственный трамплин, а дальше взмыл в воздух на очень приличную высоту. Ему пришлось в шустром темпе играть с приборами болида, словно на клавишном инструменте, экстренно меняя тягу двигателей и тангаж. Эти действия заставили болид совершить кувырок в воздухе и, с огромным ускорением, вновь полететь к поверхности планеты возвращаясь чётко на трассу.
В это же время Энакин почувствовал волну облегчения от Эйдана по их связи близнецов. Тот стопроцентно очень сильно переживал за него. Да и не он один! Их мама, скорее всего, так и вовсе в страхе вскрикнула. Даже зрители на трибунах, что видели всё благодаря огромным экранам, на миг затихли. Такого на гонках ещё не происходило.
Мерзкий смех дага, уже праздновавшего победу, был прерван неожиданно прилетевшим перед ним его ярко-красного пода. Ахриневший от этого манёвра Себульбу вдарил по тормозам. Энакин собрал за забой довольно плотное облако из взлетевшего песка и пыли, которые щедро забились в распахнутую от удивления и страха пасть, заставляя дага натурально ими давиться. Впрочем, с этой проблемой тот справился довольно быстро и, разъяренной от унижения, кометой сорвался вслед за ним.
Инженеры Джаббы не зря ели свои рабские пайки. Два сверхмассивных и очень мощных двигателя с дополнительной защитой из дюрастали имели режим форсажа, которым и решил воспользоваться даг.
В этот момент Энакин, уже успевший мысленно со всеми попрощаться, пытался успокоить бешено стучащее сердце. Титул «отморозков» объяснял многое, но не то, что он выкинул только что. Так-то под не был предназначен для полётов на высоте двухсот метров, а он не только доказал обратное, но и сумел не разбиться в процессе возврата на грешную землю Татуина.
«Как говорит брат: „Кто молодец? Я молодец“. Но Сила, как же сыкотно то было…», — думал мальчик, стараясь успокоиться и одновременно с этим не разбиться о валуны пятого участка.
В этот момент его догнал звук двигателей пода Себульбы, работавших в форсированном режиме. Разъярённую рожу контрабандиста мальчик заметил в экран камеры заднего вида: беснующийся и матерящийся даг был страшен. Но именно этот вид и поведение соперника окончательно привели в чувство Энакин. Гонка ещё не была закончена — впереди ждали сто километров до финиша.
