– И, наконец, третий вариант. У нас есть некий, ныне покойный, старик, с которым дружил Коллекционер. – Я сделала паузу. Митька в ажиотаже закивал головой. Он явно склонялся к третьему варианту поиска сокровищницы Коллекционера. И хотя лично я считала все три озвученных мною плана действия одинаково провальными, пришлось сделать вид, что я согласна с Митькой. В конце концов иных вариантов у нас вообще не было!
– Старик был в курсе всех дел Коллекционера. Аферист наверняка рассказывал ему о том месте, где он хранит свои сокровища. Более того, старик жил вместе со своим внуком. Не исключено, что мальчишка каким-то образом был в курсе дела, – заявил вор.
– Что ж… Давай проверим, насколько болтлив был дедушка, – вздохнула я. – Говори адрес!
– Новоарбатское шоссе, дом шестьдесят четыре, – с готовностью выпалил Митька.
Указанный им адрес был одной из старинных улочек Тарасова. Несколько домов, кажется, еще дореволюционной постройки, и небольшой участок частного сектора, давным-давно отданный под снос, да так и забытый вместе с жильцами, – вот и все Новоарбатское шоссе. Когда-то в квартиры на этой улице вселялись только нувориши, а сейчас здесь доживали свой век старики. Я въехала в нужный нам дворик – узкий, тесный, – приткнула машинку где-то между скамейкой и детскими качелями. Одновременно, как по команде, мы с Митькой шагнули на улицу, хлопнули дверцами.
– Нам туда, – махнул рукой вор в сторону нужного нам подъезда, и так же дружно мы зашагали вперед.
Как во всех домах старой постройки, в подъезде, куда мы вошли, было темно и уныло. Старинный зарешеченный лифт, естественно, не работал, и нам пришлось топать вверх по широкой лестнице с коваными перилами аж под самую крышу.
– Как зовут внука нашего старика? – запоздало спросила я, когда Митька уже давил на кнопку звонка нужной нам квартиры.
– Андрей. Его зовут Андрей. Насколько я знаю, парень – того… – Митька сделал многозначительный жест рукой и пояснил: – Наркоман! Думаю, если мы постараемся, из него можно будет выбить всю правду. Если, конечно, он вообще что-то знает…
Митька резко замолчал, потому что дверь квартиры неожиданно открылась. Вернее, приоткрылась: ровно на расстояние, ограниченное металлической цепочкой, перекинутой через петлю на той стороне стены.
– Вы кто? – сиплым голосом спросил нас парнишка, открывший дверь.
Бледный, худой, он кутался в какие-то мешковатые кофты и тряпки – не то платки, не то шарфы. На его осунувшемся лице четко выделялся острый нос и нервно вращавшиеся глаза с расширенными зрачками. Кажется, у Митьки была достоверная информация – парень крепко сидит на игле.
– Поговорить нужно. Открой, – первым отреагировал Митька.
– Че надо? – пуще прежнего насторожился парнишка. – О чем мне с вами говорить?
– Разговор есть, говорят тебе. Открывай дверь! – настаивал Митька.
– Щас! – отозвался Андрей и, скорее всего, захлопнул бы у нас перед носом дверь, но я вовремя нашлась и выпалила:
– Тебе нужен товар?
Стремительно закрывавшаяся дверь остановилась, и парень высунул нос за створку.
– А-а-а?! – В его глазах загорелся ненормальный жадный огонек. – У вас есть товар?!
– Товара нет. Есть деньги на него. Надо? – по-свойски обратилась я к наркоману.
– Д-да… – так и затрясся за дверью Андрюха. – Второй день безо всего! Вениамин больше в долг не дает – прогнал меня в шею. И Руслан, тварь, тоже отказал!
– Деньги – взамен на информацию, – выдвинула я свои условия.
В ненормально блестевших глазах Андрея заплескалось смятение, в его душе боролись страх и жажда получить деньги на заветный порошочек. Пару минут он «зависал» в раздумьях. Чтобы парень думал быстрее, я извлекла из сумочки пару купюр и призывно помахала ими перед его носом. Цепочка брякнула, и дверь приоткрылась. Что ж, я всегда умела договариваться с людьми!
– Проходите, – каркающим от нетерпения голосом позвал нас Андрей.
Мы с Митькой переглянулись. Я первая бочком протиснулась в темный коридор.
– Идемте на кухню, – звал меня уже откуда-то из глубины квартиры Андрей. – Только дверь за собой закройте.
Мы с Митькой еще раз переглянулись и двинулись вперед по совершенно пустому длинному коридору с множеством дверей. Очевидно, в квартире было много комнат, но все они были крепко-накрепко заперты, и, скорее всего, туда давно никто не заглядывал. Здесь было серо и грязно, по полу клочьями моталась пыль. Пищеблок, где нас уже поджидал Андрей, выглядел и того хуже. В эмалированной раковине – гора немытой посуды. Грязные плошки возвышались и на подоконнике, тут и там они стояли даже на полу. А из мебели здесь было только несколько пустых кухонных шкафов и стол, накрытый сплошь прожженной клеенкой. Отдельные предметы, в виде горшка с засохшим фикусом и огромного торшера с золотыми кистями, бог весть как попавшим в кухню, все же наводили на мысль, что когда-то в этом доме были порядок и достаток. Но, скорее всего, после смерти старика нерадивый внук продал все, что смог, лишь бы раздобыть денег на очередную порцию наркотиков.
Андрей мешком рухнул на колченогий стул и с вожделением уставился на купюры в моей руке.
