— Возьми, — Ивка протянул Дилану кожаный мешочек на шнурке. — Это ракушка. Если тебе потребуется совет, прошепчи в неё, я услышу.
Дилан надел шнурок на шею и спрятал мешочек под рубашкой.
— Я скоро вернусь. Мидир Гордеевич сказал, что за сутки обернёмся.
— Не загадывай. Главное — возвращайся.
Они разом обняли его, поцеловали к обе щеки и вихрем улетели прочь. «Даже Анчутку не дождались, — расстроился Дилан. — Или с Мидиром не хотят встречаться?»
Он не раз замечал, что все окрестные русалки не благоволят к господину Ардагову. Но в чём причина — не удосужился узнать.
Дилан поёжился. Почему-то было зябко, как в предзимье, и хотелось спать. Он зевнул и тут же прикрыл рот ладонью. К дереву размашисто шагал Мидир. Он переоделся в зелёный сюртук и коричневые панталоны, а с высоких сапог снял шпоры. В одной руке господин Ардагов нёс дорожный сундучок, а другой поддерживал закутанную в плащ с капюшоном жену. За ними ковылял Анчутка, а замыкали небольшую процессию Хризолит, зорко оглядывающийся вокруг, и Куделька.
Дилан поклонился Этайн и пожелал ей доброго утра, но она даже не повернула в его сторону головы. Как всегда. Порой Дилану казалось, что госпожа страдает выборочной слепотой и глухотой.
— Почему мы не можем поехать верхом? — капризно спросила Этайн, плотнее кутаясь в плащ из тонкого сукна.
— Потому что так будет быстрее, любовь моя, — терпеливо ответил Мидир. — Доверься мне.
Хризолит вышел вперёд, огляделся в последний раз, удовлетворённо кивнул и волчком крутанулся на месте. Под его ногами открылся тёмный провал. Толстые корни изгибались в подобие ступеней.
— Добро пожаловать в Подземный мир, — торжественно сказал Хризолит и змеёй скользнул через край.
Мидир щёлкнул пальцами. Куделька обнюхал край ямы, тряхнул ушами и отважно запрыгал вниз по ступеням. Чуть помедлив, за ним последовал Мидир, подхватив на руки Этайн. Анчутка с тоской глянул на небо, взял Дилана за руку и они вместе ступили на подземную тропу. Над их головами земля сомкнулась.
Подземная тропа сияла под ногами золотистым светом — то прохладным, то приятно-согревающим.
— Выпендрёжники, — пробормотал Анчутка. — Столько силы даром тратится!
Дилан вздохнул. Такого потока чистой силы ему ещё не доводилось видеть. Подземные пути тилвит тэг были скромнее. И темнее. Только на перекрёстках там росли светящиеся грибы, кольцами окружающие исписанные рунами менгиры. Когда-то каменные столбы служили указателями, но со временем, напитавшись магией, начали бродить с места на место и оттого надписи потеряли всякий смысл. А ещё там было тихо, разве что изредка слышался звон колокольчиков, предупреждающий о приближении блуждающих огоньков.
На змеиной тропе постоянно слышался шум: то стук рудничных молотков, то пробирающий до нутра скрежет, а то отзвуки разудалой пирушки. Стены тоже менялись. Сначала золотые сполохи освещали серый гранит с блёстками слюды, потом полированные плиты моховой яшмы, а потом — шёлковую зелень малахита. Этайн восхищённо ахала, тонкими пальцами касаясь дивных узоров. Мидир крепко держал жену за руку и на окружающие красоты поглядывал мельком, всё внимание сосредоточив на тропе.
— Ни одной развилки, — шепнул Анчутка Дилану. — Только виражи закладываем, аж голова кружится. Как думаешь, сколько мы прошли?
— Каждый поворот — тысяча вёрст, не меньше. — Дилан не сводил глаз со стен.
— Ты чего высматриваешь?
— Двери.
— Где? — Анчутка завертел головой.
— В том-то и дело, что нигде. А должны быть, иначе откуда шум?
— Двери есть, — сказал Хризолит. Он сменил обличье и теперь то забегал вперёд, то отставал и шагал последним. — Вот только показываются они не любому. Великому Полозу нахлебники без надобности, да и соседям тоже. Всем искра нужна, талант, то бишь.
— Соседям? — переспросил Мидир.
— Подземным хозяевам, — пояснил Хризолит. — Их много, вообще-то. Но наш Полоз самый сильный.
— Слышь, — Анчутка подтолкнул Дилана локтем, — я всё думаю про этих… ну, хтонических богов. Ежели правда, что они все одна семейка, это что же получается, Полоз и Касьян — братья?
— В семье не без урода, — Хризолит сердито посмотрел на беса. — Промежду прочим, именно Полоз постарался, чтобы Касьян спал без просыпа большую часть времени.
Дилан заметил, что юный змей снова стал прежним. То, что изменило его на краткое время, ушло. Или затаилось?
— Как долго ещё идти? — спросила Этайн. — Я устала.
— Как будет угодно госпоже! — Хризолит поклонился. — Никто не может упрекнуть Великого Полоза за недостаточную заботу о гостях.
Он трижды постучал в стену. Узоры малахита задвигались и сложились в очертания двустворчатой двери с рамой из переплетающихся змей. Дверь плавно отворилась.
— Какая прелесть! — Этайн захлопала в ладоши. — Каменный сад!
Здесь было светло, как в летний полдень, только свет шёл не сверху, а снизу. Блестящие золотистые змейки танцевали между похожими на берёзы и яблони деревьями. По обочинам тропинок росла жёсткая на вид разноцветная трава. Анчутка наклонился, сорвал лазоревый стебелёк.
— Ишь ты, и впрямь каменный! — подивился он.