Первым побуждением Шатин было уйти своей дорогой, оставив сестру страдать в одиночестве. Пусть ее промытые мозги малость обтекут. Пускай маленько погорюет – авось впредь будет умнее. Но когда она уже готова была нырнуть в следующий коридор, сделав сестрице ручкой, Азель заскулила так жалобно, что Шатин остановилась.
Она со вздохом придвинулась к сестре, нерешительно тронула ее за плечо.
– Азель, – силясь выразить голосом сочувствие, заговорила она. Вышло как-то тускло и неуклюже. – Успокойся, все будет хорошо. Генерал ведь не о тебе говорил.
Азель прерывисто вздохнула:
– Откуда ты знаешь? Может, и обо мне.
– Неужели ты тоже бунтовала и мародерствовала? – Подобное предположение порядком развеселило Шатин.
Азель хлюпнула носом и отвела наконец взгляд от «пленки». Щеки у нее припухли, а глаза покраснели.
– Нет, конечно, но на нашей фабрике были беспорядки. Вчера, после той жуткой казни, кое-кто из работников разбушевался. Они выкрикивали дурные слова о патриархе. И начали громить все вокруг…
– Но ты сама ведь ничего такого не делала? – попыталась остановить ее Шатин. – Стало быть, и беспокоиться не о чем.
Азель покачала головой:
– Ты же слышала, что сказал генерал. Если не донесешь о том, что видишь, отнимут все очки Восхождения. А я видела, что они делают. На моих глазах разбили один станок, а я им ничем не помешала. Значит, я сообщница. – Азель икнула и на целую октаву повысила голос. – Я так долго работала, чтобы набрать побольше очков. Победа была совсем близко, Шатин. Я чувствую!
Шатин очень хотелось высказать сестре все, что она думает об этом самом Восхождении, спустить ее наконец с небес на землю. Ну сколько можно заниматься самообманом?
– Если бы не Восхождение, мне незачем было бы вставать по утрам. Незачем было бы жить. Если я лишусь всех очков, то что у меня останется? – Азель спрятала лицо в ладонях и разрыдалась.
Нет, говорить правду никак нельзя. Шатин и рада была бы найти слова, которые утешили бы сестру, дав ей хоть немного надежды. Но она восемнадцать лет прожила на этой планете. И знала, что таких слов попросту не существует.
Сердце Шатин пронзила боль. Впервые в жизни она вдруг подумала, что, пожалуй, они с Азелью не такие уж и разные. На самом деле, наоборот, они жутко похожи.
Обе мечтали вырваться из этой жизни.
И обе обманывали себя надеждой, что подобное возможно.
Шатин ласково погладила сестру по руке:
– Тебе, наверное, пора идти, да? Ты же не хочешь опоздать на работу.
Азель словно бы очнулась. Вскинула голову, основанием ладони вытерла мокрые щеки.
В этот миг, заглянув в заплаканные глаза сестры, Шатин почти увидела в них себя. Какой была бы, будь она покорным членом третьего сословия. Законопослушной гражданкой. Ну и разумеется, если бы не выдавала себя за парня.
Внешне они с сестрой всегда были очень похожи: одинаковые серые глаза, маленькие изящные носики, высокие скулы – но вплоть до этой минуты Шатин их сходства почему-то совершенно не замечала.
– А ведь верно, – спохватилась Азель. – Мне и впрямь пора. Спасибо тебе, Шатин.
И, не дав сестре ответить, Азель вдруг обхватила ее за талию и крепко прижала к себе. Шатин окаменела, не зная, как себя вести. Азель оказалась слишком близко. И пробудила в ее душе слишком много темных, мучительных воспоминаний.
Сладкий запах, исходивший от волос Анри… Его крошечное тельце в ее объятиях… И как он тянул к ней свои ручонки…
– Ладно, чего уж там, – проворчала она, похлопывая сестру по спине. – Все будет хорошо. Ну, гм… удачного тебе дня.
Азель наконец отстранилась, но не ушла. Минуту она просто смотрела на Шатин с такой жалостью, что ей стало не по себе. Сестра словно увидела ее насквозь. Заглянула прямо внутрь, в темные глубины души.
Но потом Азель протянула руку, коснулась прядки, выбившейся из узелка на затылке Шатин. Заправив волосы на место, она улыбнулась.
– Мне нравится, что ты такая загадочная, – прошептала она, прежде чем развернуться и скрыться в глубине коридора.
Глядя вслед уходящей сестре, Шатин думала о том, что угодила в ловушку, откуда вряд ли сумеет выбраться. Как неудачно все складывается: предупреждение третьему сословию от генерала д’Бонфакона; шайка «Клошаров», ожидающая своей доли от несуществующей добычи; безуспешные поиски тайной базы «Авангарда».
Шатин нащупала в кармане оторванную руку куклы, принадлежавшей Мадлен.
Обломок того, что было когда-то целым.
Напоминание о жизни, которой у нее не будет никогда.
Во всяком случае, здесь, на Латерре.
И снова Шатин вспомнился тот давний день, когда в Монфер с расспросами о беглом каторжнике явился инспектор Лимьер.
Глубоко вздохнув, она продолжила свой путь по Седьмому трюму, напоминая себе, что другого выхода просто нет. И, не дав себе времени усомниться, свернула в сторону полицейского управления, молясь в душе, чтобы по прошествии стольких лет кто-то еще готов был заплатить за сведения о Жане Легране.
Рейхенштат.
Отец хочет увезти ее на Рейхенштат. Она едва увидела Латерру, а он уже отправляет ее совсем на другую планету.
