– Пусть знает, куда попал, – не унимался Виллис. – Пусть отдаёт себе отчёт в том, с кем ему придётся работать. Вчера спустилось с орбиты двадцать человек отдыхавшей смены. Лейтенант Мерфи уже на поверхность сошёл, простите, весь в блевотине. После чего вместе с экипажем шаттла учинил в офицерском баре дебош, и теперь мы вынуждены аж до следующего борта сверху перебиваться без виски – его просто выпили подчистую. Двое молодых героев из команды нашего уважаемого майора Кэссиди ночью скрытно пересекли зону берегового охранения и купались в море. Теперь они лежат в санчасти, очень гордые своим подвигом, и раньше, чем к следующей неделе, не протрезвеют. Вы знаете, святой отец, какие в здешнем море бактерии? Ничего, узнаете. Та-ак, что у нас ещё новенького…
– Может, хватит? – спросил полковник. – Аппетит отбиваете своими нравоучениями. Можно подумать, сами в море никогда не лазили.
– Если кто-то забыл, могу напомнить, что даже приближаться к воде без респиратора запрещено, – вкрадчиво сказал Виллис. – Ещё могу сообщить, что силы «эм-пи» ограничены, и мы физически не можем каждый божий выходной растаскивать на себе по койкам почти тысячу человек. И ладно бы они просто надирались. Они же все как один великие юмористы! Эксцентрики, чёрт их дери! Простите, капеллан, вырвалось. Чей-то лифчик на флагштоке – это я ещё понимаю. Все мы были молоды и всячески демонстрировали неуважение к устоям. Это-то проходит. Но когда у борделя выставляется пикет с требованием снизить цены и угрозой объявить безвременный мораторий на половую жизнь… В конце концов у нас тут не университетский городок, а военная база. Я уж не говорю о том, что мичман Харитонов завёл моду передавать с территории порта сигнальным прожектором нецензурные стишки. Причём наши бедные связисты обязаны по регламенту всю его матерщину заносить в журнал, что они и делают… А посмотрите на этого русского клоуна Эйба Кронштейна… – тут Виллис неодобрительно покосился на капеллана уже в открытую.
– Кстати, я хотел спросить, – перехватил инициативу Причер. – Если Кронштейн психиатр, то почему всего лишь старшина? Он не может быть по званию ниже лейтенанта. Его что, разжаловали?
– Да никакой он не старшина, – усмехнулся полковник.
– Я и говорю – клоун, – удручённо вздохнул Виллис и налил себе молока.
– Перестаньте, Виллис. Мы все отлично знаем Эйба Кронштейна. То, что «Тревога» до сих пор не сошла с ума оптом и в розницу, исключительно его заслуга. Ну почему ему нельзя позволить себе маленькую вольность – одолжить у старшины китель и закатиться в сержантский бар? Может, это вы ему надоели. Созерцать вашу постную физиономию по вечерам отнюдь не большое удовольствие. А вот насчёт ситуации вокруг публичного дома вы правильно заметили. Такие выходки уже смахивают на подрыв боеготовности. Кстати, мне пришёл запрос из Службы поддержки – волнуются, отчего доходы упали. Признаться, я оказался в лёгком замешательстве. Не докладывать же им, какой у нас бардак насчёт борделя приключился… Святой отец, – полковник обернулся к Причеру, – вы эту проблему возьмите на заметку, а? Может, повлияете как-нибудь на людей. Пока Служба поддержки не вспомнила, что вы здесь её старший по званию, и не додумалась поручить вам разбирательство официально.
Причер кивнул.
– Случай не психиатрический, – обнадёжил его Кэссиди. – Парни всего лишь валяют дурака. Я знаю, кто у них зачинщиком. Один из моих деятелей, который сейчас лежит в санчасти. У него деньги кончились, до получки далеко, а в долг просить гордость не позволяет. Ну, он и выдумал акцию протеста.
– Вы меня так утешаете, будто я в этой истории главный пострадавший, – заметил Причер. – Честное слово, хоть я и прохожу с девицами по одному ведомству, но тут мои взгляды с руководством Службы поддержки расходятся.
– Ах, ну да! – вспомнил Кэссиди. – Как же, как же. «Гусары денег не берут» и всё такое прочее. Слыхали.
– «Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею? Ибо сказано: два будут одна плоть», – обрадовал публику цитатой капеллан.
Некоторые из сидящих за столом заметно передёрнулись.
– Я всегда относился к борделям как к необходимому злу, и не более того, – сказал Причер твёрдо. – Даже не потому, что покупать чужую плоть в принципе грешно. И не в том дело, что я уже пять лет как священник. Вы мою человеческую точку зрения поймите. Неприятно мне платить за секс, и всё тут. Чересчур горькая точка в конце удовольствия. Всё равно что напиваться с единственной целью – помучиться от похмелья. Только при грамотном обращении с алкоголем можно неделями ходить в состоянии лёгкой эйфории. А грамотное обращение с блудницей приведёт лишь к тому, что она в тебя влюбится и однажды скажет, мол, плата её унижает. Ты вытащишь её из борделя, повесишь себе на шею… С таким же успехом можно было найти обычную женщину и с самого начала не платить.
– Где вы тут найдёте обычную женщину? – поморщился Виллис. – Крокодилиху разве что…
– Я и не буду искать её здесь. Я найду её на Земле, когда выйду в отставку и сложу духовные полномочия.
