Причер зябко поёжился. Чёрные Болота чуть не стоили ему жизни и воинского звания. Но он добился-таки своего: армия оттуда ушла, разорвав контракт на «охрану и оборону». Причер терпеть не мог, когда армия ввязывалась в коммерческие предприятия. Обычно это плохо кончалось – военные либо по-дурацки гибли, либо разлагались, напрочь забывали, что они военные, и в итоге гибли ещё более глупо. Именно с Чёрных Болот Причер вывез привычку: оказавшись на новом месте службы, первым делом выяснять, кто тут резидент армейской контрразведки. И ещё он поклялся бежать сломя голову отовсюду, где армия продалась монополиям. Конечно, это был лейтенантский максимализм. Дослужившись до капитана, Причер уяснил: монополиям продалось всё на свете, а не только армия. Даже Церковь, такая внешне независимая, на самом деле играла с корпорациями в сложную многоходовую игру. Вместо того чтобы бить в лоб, предпочитала обыгрывать. Хотя могла бы запросто предать анафеме… Да тот же самый креатин. Заявить, что он от лукавого – и все дела. Была проблема – не стало проблемы. С креатином вообще дело тёмное. Ничего ещё пока не доказано, а носятся с ним дальше некуда. До того носятся, что даже Кэссиди напоминает про Чёрные Болота. А этот намёк означает простую и страшную вещь: хозяева шахты, истинные её хозяева, готовы ради креатина посылать людей на смерть толпами. Потому что деньги вложены, но дополнительных вливаний не будет. Никаких инвестиций, пока земная фармацевтика не потребует оптовых партий высокоочищенного креатина. Пока что она довольствуется партиями опытными. И весьма осторожна в прогнозах. Значит, концессионер-разработчик будет любой ценой оборонять шахту. Это потом, когда акции взлетят до небес, можно будет потратиться на буровую платформу. А пока что…
– Кэс, я правильно тебя понял? Здесь Чёрные Болота номер два?
– Здесь хуже, – Кэссиди усмехнулся одной стороной рта. – Только учти, строго между нами. Как на исповеди. В общем, полкан вовремя подсуетился и теперь держит несколько процентов акций. Если вся эта затея с креатином себя оправдает…
– …господин полковник улетит отсюда на собственной яхте, – заключил Причер. – Ой-ой-ой, какой тяжёлый случай. Не завидую я нам.
– Честно говоря, у меня тоже предчувствия не ахти. Но согласись, на Кляксе идёт такая серьёзная игра, что на свечи просто нельзя скупиться. А вдруг креатин и вправду окажется эликсиром жизни? Бессмертие! Заманчиво – а, Джон?
– Да на фига оно, бессмертие? – буркнул Причер. Машинально, даже не задумываясь.
– То есть как – на фига?!
– Ну, что ты с ним будешь делать?
– Хм… – Кэссиди на миг задумался. – Для меня это реальный шанс дослужиться до генерала. Так-то я просто не успею. А очень хочется. Чтобы звёздочек – четыре штуки! Отличный начальник Генштаба из меня получится.
Причер озадаченно почесал в затылке.
– Ладно, можешь не принимать в расчёт мои честолюбивые мечты, – разрешил Кэссиди. – Да и кто я для гарнизонного капеллана Причера – так, ещё одна заблудшая овца, хе-хе…
– Ёрничать только не надо, угу? – попросил гарнизонный капеллан.
– А вот полковник тебе не по зубам. По некоторым данным, полкан вбухал в акции всё, что у него есть. Дом свой, и тот заложил. Он тебя за эту скважину крокодилу в жопу вобьёт и отправит с попутным ветром на другой конец материка.
– М-да… – Причер раздражённо скрипнул зубами. – Прямо хоть папе звони…
– Римскому? – с уважением спросил Кэссиди.
– Ага… Понтифик спит и видит, как я звоню ему в кабинет. По сто раз на дню кардиналов дергаёт – а не объявлялся ли такой военный священник с истинно церковной фамилией?..[10] Конечно, не римскому папе. Моему. Вдруг придумает что-нибудь?
Кэссиди разочарованно цыкнул зубом.
– Извини, Джон, но твой отец здесь не справится. Не такие деньги сюда вложены, чтобы их перевесил один-единственный генерал. Пусть и очень свирепый.
– Сам знаю, – от души признался Причер. – Ладно, Кэс. Надоели мне умные разговоры. Хочу вина. Хочу бокал чего-нибудь лёгкого и розового. И хорошую книгу. И сигару. Спасибо, Кэс, не буду я тебя больше мучить. Спасибо…
– Сигару – на, – Кэссиди выдвинул ящик стола, достал запечатанную коробку и толкнул её в сторону Причера. – Забирай. А насчёт вина даже не знаю. У нас и виски-то не осталось – негодяй Мерфи с собутыльниками выхлестал. А ещё летчик называется… Слушай! Есть вино! У тебя. Не меньше тонны должно быть на складе.
– Гораздо меньше. По описи сто тридцать пять литров, – возразил Причер.
– Как? – изумился Кэссиди.
– Сколько есть, столько есть. Но шутка твоя неудачная, – Причер ощутимо посуровел. – Если священник начинает стаканами хлестать причастное вино, значит он уже меньше чем наполовину священник.
– Джон! – благоговейно выдохнул Кэссиди. – Что же такое получается… Значит, этот козёл, твой предшественник… Прости, Господи! Этот… твой предшественник… сожрал минимум пятьсот литров причастного вина за неполный год! Матерь Божья! То-то мы его в баре никогда не видели!
– Может, он его вместе с твоими разведчиками пил? – невозмутимо предположил Причер. – Откуда и черти пошли – зелёные такие, в пупырышках?
