– Всё слышит! – восхитился Кронштейн. – О своём думает, а что ему надо – слышит. Одно слово, творческая натура. Ну, святой отец, давайте. Вздрогнем! За боевое крещение. Во всех, мягко говоря, смыслах. Подключайся, Майкл. Приобщись благодати. Когда ты в последний раз поддавал со священником? С ними пьётся, я тебе доложу, потрясающе. С гражданскими так не засосёшь.
– Ладно, уговорили, – вздохнул Причер. Поднял бокал, чокнулся с русскими, быстро сотворил про себя молитву, сделал осторожный глоток и замер, прислушиваясь к ощущениям.
– Сейчас вставит, – пообещал Кронштейн. – Вы ещё отхлебните. Бояться нечего, честное слово. Это ж не отрава, а эликсир жизни всё-таки.
– Эликсир жизни у нас под ногами течёт, – пробормотал капеллан. – Если верить учёным, конечно.
– А вы как, верите?
– Не знаю… – Капеллан глотнул вторично и мысленно согласился: действительно, не полная отрава. Просто нечто противное на вкус, с крепкой спиртовой отдушкой. Причер слыхал, что русские это пьют, но не очень представлял – как. И главное зачем.
– Я в Господа верую, – сказал капеллан грустно. – Угодно ему будет шарахнуть по людишкам таким чудовищным соблазном – значит, шарахнет. Значит, время пришло испытать нас по-крупному. Вы только не подумайте, Эйб, что я какой-то там безвольный фаталист… Слушайте, а ведь правда вставляет!
– Ещё бы! Ну-ка, по глоточку! Na zdorovie!
Третий глоток проскочил легче, и капеллан наконец-то понял – не как русские пьют такую гадость, но зачем.
– А какова официальная точка зрения Ватикана на креатин? – спросил психиатр.
– Понятия не имею. По-моему, она ещё не сформулирована. А что это вы вдруг?..
– Да как вам сказать… Просто одно дело всякие присадки к лекарствам, регенерирующие кремы…
– Я сам таким кремом пользуюсь ежедневно, – перебил капеллан. – Вы хотите знать, что скажет Церковь, если прогнозы насчёт эликсира жизни сбудутся? Так? Какова будет реакция Святого Престола на то, что любой, доселе проходивший по категории «простых смертных»…
– …станет простым бессмертным, – заключил Кронштейн коротко и ясно.
– Я, честное слово, не знаю, – сказал Причер кротко. – Понимаете, Эйб, у нас субординация такая же, как в армии. Будет распоряжение насчет креатина – доведут до каждого священнослужителя в части, его касающейся.
– И вы обязаны будете выполнять? – спросил психиатр, щурясь на капеллана сквозь полупустой бокал. – Претворять, так сказать, в жизнь строго и последовательно?
– Хм-м… – Причер задумался, выискивая для ответа правильные выражения. «Священник он в чём-то как генерал, – мелькнуло в голове. – Даже нетрезвый всё равно священник. А Кронштейн, язва такая, естественно, хочет получить от меня сугубо личное, человеческое мнение. То-то он всё время сам играет в обычного человека… Психиатр».
– А вот я… – неожиданно вступил в разговор Воровский, о существовании которого собеседники просто забыли. – А я на днях видел бабу с во-от такими сиськами!
Капеллан ошарашенно уставился на прапорщика.
– Все нормально, Майкл, – сказал Кронштейн. – Всё в порядке. Ситуация под контролем. Не обращайте внимания, Причер. Вы продолжайте. Мне очень интересно.
– Обойдётесь. – Капеллан выпил ещё немного и почувствовал явственный прилив душевных сил. – Ничего я вам не скажу, Эйб. Наверное, я сам для себя ещё ничего определённого не решил. Да и потом… Какое именно бессмертие даст человеку креатин – если даст его вообще, конечно? И что считать истинным бессмертием – вы над этим задумывались когда-нибудь? Вы хоть представляете разницу между понятиями «сознание» и «душа»? А? Вижу, не представляете. А это серьезный вопрос. Нужно будет как-нибудь лекцию вам прочесть на эту тему. Да и не только вам.
– А вы проповедь закатите!
– Да легко. И «закачу», как вы выразились.
– Ну, за это и накатим… За первое выступление капитана Причера в роли капеллана Причера! Я в смысле – официально, с высокой трибуны. Так-то вы настоящий капеллан. Ну, поднимем и сдвинем!
– А кто-то сейчас раздвигает… – заметил Воровский глубокомысленно, но с соседями чокнулся.
Капеллан выпил, обнаружил, что бокал пуст, и небрежно отодвинул его на край стола.
– Эй, военный! Дозаправщик! – тут же среагировал Кронштейн. – Правым галсом – на сближение, бегом!
К столику метнулся официант с подносом.
– Вы бы потише, а? – попросил он, сноровисто меняя ёмкости. – И так все заведение на вас таращится. Задолбали уже с собой приносить и распивать.
Воровский свою посуду отдавать и не подумал – официант просто вынул у него из пальцев освободившийся бокал и воткнул на его место полный.
– Замечания офицерам? – осведомился Кронштейн вкрадчиво.
– Просто другим обидно, – хмуро сказал официант. – Если водки хоть залейся, так лезьте на свой пароход и жрите. Тут-то зачем?
– И залезем, – пообещал Кронштейн с угрозой в голосе. – И зальёмся. А потом зальётся слезами безутешная мама одного умника, который любит давать полезные советы. Думаешь, мы просто так в вашем поганом кабаке сидим? Мы тут чтобы культурно и без эксцессов. Обстановка, понял? Мягкая и располагающая.
