– В чешуе. Да нет, Джон, я же их сам видел. А я причастное вино употребляю только в установленных Церковью дозах. В остальное время исключительно пиво и виски.
– Мы выпьем сегодня немножко? Пусть не виски, так пива. Лейтенант Тэйлор обещал угостить. Ведь тебе нужно расслабиться, Кэс.
– Если Тэйлор угощает, мы точно расслабимся. Забавный парень. Вроде бы очень набожный. А ведь капеллана с его крестом со стены вниз головой на транспортёре спустил. И вслед ему орал, что будет нещадно бороться с суевериями и алкоголизмом. В том числе и среди духовенства… Хорошо, капеллана грузчики скрутили – а то был бы у нас в строю лейтенант, преданный анафеме!
– Я себе представляю… Какой бардак! – Причеру очень хотелось рассмеяться, но он вдруг почувствовал себя неимоверно усталым. Сил хватило только на мягкую улыбку. Именно такую, какая приличествует священнику.
– Это ты ещё в наш бардак не заходил! – оживился Кэссиди.
– И не зайду.
– Джон, признайся, ведь не может быть такого, чтобы ты ни разу в жизни не был с проституткой.
– Майор Кэссиди, вам давно уже пора на командный.
– Скажи, Джон, ну какой смысл принимать духовный сан, если ты и так святее всех святых? Ни разу!.. А?! Ни разу!..
– Кэс, придержи язык. Я же потом лоб разобью – болтологию твою замаливать.
– Слушай, Джон, – Кэссиди подался через стол к Причеру и заглянул ему в глаза. – Ну мы играли в добрых католиков, да. Ещё на Чёрных Болотах это началось. С твоей фамилией ты просто не мог в это не играть. А мне было интересно – и я подыгрывал. Мы не валяли дурака, ни в коем случае, но и в попы не собирались. Просто офицеру положено читать отходную по своим погибшим. Ты это делал хорошо, с душой. Люди заметили, как ты это умеешь делать. Слушать тебя полюбили. Задавали вопросы, как настоящему священнику, – и ты что-то объяснял им. Ладно, почему бы и нет? Мы с тобой беседовали о духовном, читали книги, пытались что-то понять… Но у тебя оставалась всё та же тяжёлая рука, и ты был, извини, что напоминаю, Джонни-Отходняк. А теперь… Двое суток не прошло – вся база знает, что ты Иоанн Креститель. Не хлопай глазами, я же разведчик. Джон, в тебе всегда была скрыта колоссальная сила. И ты всегда любил Господа, как мало кому дано. Ты его правильно любил. Ты его… м-м-м… понимал. Нечего отмахиваться. Понимал. Чувствовал. Но… Джонни, между нами… Только не обижайся! Ну какой, ну какой из тебя священник?!
– Какой есть, – скромно ответил Причер. – Честное слово, я стараюсь изо всех сил.
– Зачем тебе это понадобилось, Джон?!
– Я просто очень хотел вернуться в строй, – сказал Причер. – И вот – я здесь. Ты против? Ты ждал чего-то другого?
– Не знаю, – потупился Кэссиди. – Не понимаю…
– Когда поймёшь – заходи, обсудим. – Причер встал, сунул за пазуху коробку с сигарами, шагнул к выходу из кабинета, но всё-таки остановился у двери.
– Не бойся, не на исповедь зову, – бросил он через плечо. – Честно говоря, я бы и не стал тебя исповедовать. Слишком много ты знаешь. И слишком многое из того, что знаешь, хочешь рассказать мне. Именно на исповеди. Чтобы не было утечки. Старик Причер, конечно, священник никакой, но парень честный и Бога не обманывает. И утечки не допустит. Сам подумай, Кэс: только мне такого искушения не хватало для полного счастья… А вдруг ты носишь в себе тайну, от которой зависит жизнь всей базы, – и не подозреваешь об этом? И как я тогда должен поступить? То-то же. Ладно, вечером увидимся. Не забудь принести копию журнала оперативного дежурного за…
– За последние шесть месяцев. Попробую. Извини, Джон. Что-то я… Ты прав – устал, наверное. Прости, я лишнего наговорил.
– Всё одно душе легче. – Причер на секунду замялся на пороге. Он знал: Кэссиди ждёт красивого завершающего жеста. Сидит и ждёт, хватит ли у Причера наглости одарить его прощальным благословением. После всего сказанного. И какое решение сейчас ни примет капеллан, всё равно выйдет пятьдесят на пятьдесят, что поймут его неправильно. Кэссиди признал своё поражение. Как в старые добрые времена – признал, что Причер сильнее духом, умнее, быстрее соображает, глубже заглядывает в суть вещей. Признал себя ведомым, только уже не при лихом командире по прозвищу Джонни-Отходняк, а при каком-то, прости господи, гарнизонном попе. Для очистки совести как следует попа заплевал – не хуже чешуйчатого псевдозавра, – и всё-таки сдался. Но Кэссиди был бы плохим разведчиком, если бы сдался без подвоха. Сейчас Причер может изобразить из себя духовное лицо – и окажется, что он просто индюк надутый. С таким же успехом Причер тихо уйдёт – выяснится, что он, высокомерная зараза, отказал в участии смиренному прихожанину. Или всё наоборот. И нужно держать в уме, что проникновенный вопрос: «Ну какой из тебя священник?» – вообще может оказаться наглой и циничной провокацией. Этакой проверкой на наличие паразитов в сознании…
Причер поступил как истинный пастырь. Он просто кивнул и вышел за дверь.
