На другом берегу из кустов торчала невероятных размеров жабья морда. Точнее, морда хамелеона-рекса, но от этого менее жабьей она не выглядела. Не подскажи старший Причеру, как правильно глядеть на чудовище, капеллан вряд ли бы обнаружил его. Потому что на морде был талантливо нарисован здоровый кусок джунглей. Только пасть, слегка приоткрытая в чудовищной ухмылке, отчасти демаскировала хищника. Да и то вроде бы даже внутри её проступал камуфляжный раскрас.
– С ума сойти! Она же с казарму размером…
– Срань Господня в чистом виде! – отрапортовал старший, и Причер ему богохульство простил.
– «Кувалдочку», а? – настаивал старший. – Да с подствольничком!
– Зачем? – не отрываясь от бинокля, спросил Причер. – До жабы ярдов триста. Что она нам сделает?
– Как прикажете, святой отец, – впервые старший дал понять, что знает, с кем имеет дело. – Вам, наверное, виднее. Ну, тогда ждите бесплатного шоу ужасов. Минут через пять.
Причер сначала не понял, что старший имеет в виду. А потом оторвался от бинокля, и у него защемило сердце. К жабе шел её обед. То самое трогательное семейство псевдозавров, не подозревая об опасности, медленно приближалось к дальнему берегу. Прямо жабе на язык.
– Нет, – сказал Причер твёрдо. – Вот этого не будет. Они такие… славные.
– Когда пасутся за три мили от нашей стенки, – ввернул старший. – Впрочем, понимаю. А «кувалды»-то нет! С подствольничком…
– Так вы позволите? – спросил Причер, выдёргивая из-за спины верную «пилу».
– Легко. Действуйте, господин капитан.
– Я ей только язык прижгу слегка, – объяснил Причер, выставляя «пилу» на минимальный разряд. – Чтобы отвалила.
В наушниках засопели: сзади подполз рядовой.
– Разрешите?..
– Тащись, любопытный, – хмыкнул старший. – Сейчас нам святой отец на «пиле» навскидку сбацает. Ходят слухи, он по этому инструменту чистый Бах. Кстати, о музыке…
– Просто целиться не надо, – раскрыл древний секрет мастерства Причер, небрежно ткнул «пилой» в сторону жабы и выстрелил.
Лазерное ружьё издало короткий змеиный шип, над болотом проскочила бледно-зелёная молния и вонзилась жабе в пасть.
Хамелеон испустил вопль, от которого у людей завяли уши, крокодилы попытались дружно нырнуть, а маленький псевдозавр снова упал. Чудовище подалось назад, потом вскочило, оказавшись ростом аж в две казармы, и лихо развернулось на месте. Тут уже попадали взрослые псевдозавры, намеренно: над болотом махнул со свистом длиннющий зазубренный хвост. Горбатая туша на слоновьих ногах окатила болотную гладь мощной струёй помёта, снова рявкнула и ломанулась в чащу. Раздался мощный удар: вероятно, перепуганный зверь впаялся головой в соответствующее по габаритам дерево. От нового вопля уши Причера не пострадали – капеллан наконец-то дотянулся до тумблера внешнего микрофона.
Кусты и тонкие деревья на дальнем берегу шатались, как во время бури. Из болота торчали головы псевдозавров, всех четырёх, и Причер дорого бы дал за то, чтобы видеть сейчас их морды.
– Это было «кстати о музыке», – донёсся по радио страдальческий голос старшего. – Я как раз хотел сказать про микрофоны, а вы меня перебили.
– Ну извините.
– Ничего, ерунда. Здорово стреляете, отче.
– Так я говорю – целиться не надо.
– Да я знаю, что не надо. Кэссиди объяснял и учил даже, только у меня не получается.
– Не целиться?
– Попадать… Ладно, господа, внешний звук уже можно включить. Живой, солдат?
– Так точно, господин лейтенант.
– Доволен?
– Не то слово! Ух! Господин лейтенант, сэр.
– Тогда иди, разогревай пайки. Обедаем, и за работу. Святой отец, вы когда в последний раз имели дело с заглубленными датчиками?
– Года три назад, – ответил Причер, с довольной улыбкой на губах разглядывая болото. Там уже восстановилась недавняя идиллия. Псевдозавры метко плевали, крокодилы упоённо жевали, сверху в прогалину светило жёлтое ласковое солнце.
«Прямо райский уголок, – подумал капеллан. – Неужели люди пришли сюда, чтобы его уничтожить? Ох, зря мы это делаем. Сказано ведь – не доставляют пользы сокровища неправедные…»
– …правда же избавляет от смерти, – закончил капеллан вслух.
– Что? – переспросил старший.
– Да так, – отмахнулся Причер. – Вырвалось.
Исповедовать Причер умел. У него это как-то само выходило – поймать эмоциональную волну человека и лёгкими незаметными толчками направить душу к очищению. За что капеллана отдельно уважали военные психологи, сидевшие на жёстком окладе и потому не жаловавшие сверхурочную работу. Причер частично брал на себя их потенциальную клиентуру.
