Человек всемогущ по-настоящему – а не ваш эфемерный дедушка с бородой. И между прочим, я скажу, зачем вы нас оболванивали. Это просто жажда власти. Тупая жажда власти, ничего больше. И один большой обман, который, может, не раскрылся бы никогда, если бы не креатин. Но теперь – всё! Теперь люди будут свободны. А вы… Вам остаток жизни придётся отмаливать свою ложь. Ничего, времени хватит, у вас тоже вечность на носу. Вы же не сможете устоять перед соблазном. Знаю я вашего брата. Других удерживать попы молодцы, а сами… Припомните эти мои слова, когда возьмёте в руки ампулу с эликсиром бессмертия. И пусть вам станет наконец-то стыдно за враньё, которым вы пичкали доверчивых людишек. Стыдно – навсегда. Навеки, ха-ха-ха!!! – хриплый рассмеялся просто-таки сатанински. – Ладно, мне пора. А вы подумайте, святой отец. Понимаю, вам очень хочется узнать, кто именно вас так легко вывел на чистую воду. Ну… Хм… Почему нет? Допустим, мичман Харитонов.
Хлопнула дверца.
Причер корчился на лавке, перебарывая самое, наверное, сильное искушение в жизни – рвануться, догнать, удавить. «Ничего-о… – стучала молоточками в виски подленькая мысль. – Найду гада. Поймаю. Будет тебе… Гробоматерь. В полный рост!»
Для очистки совести капеллан продержался аж целых пять секунд. Пробормотал детское заклинание «готовы или нет – я иду» и пулей вылетел из исповедальни.
Храм был пуст. Только наружная дверь, ещё не до конца закрытая доводчиком, подтверждала: здесь действительно кто-то был.
Причер ощутил щекой чей-то взгляд и резко обернулся, готовый бить и сокрушать.
Нет, это просто статуя Девы Марии глядела ободряюще на своего верного слугу.
– Я раньше и не замечал, какая у тебя неповторимая улыбка, – сказал Причер статуе, чувствуя, как трясутся руки. Хотелось немедленно припасть к ногам Девы и попросить утешения, но не было сил. Капеллан оглянулся на дверь, за которой скрылся искуситель, и погрозил ей кулаком.
– Слабаки несчастные, – сообщил Причер неведомо кому, расстёгивая сутану и медленно стягивая с плеч рабочую одежду священника. – Как же это было-то… Прямо к случаю. Во! Оцените, сукины дети! Вы говорите: «Тщетно служение Богу, и что пользы, что мы соблюдали постановления Его и ходили в печальной одежде пред лицем Господа Саваофа? И ныне мы считаем надменных счастливыми – лучше устраивают себя делающие беззакония, и хотя искушают Бога, но остаются целы». Но боящиеся Бога говорят: «Внимает Господь и слышит это, и пред лицем Его пишется памятная книга о боящихся Господа и чтущих имя Его…» Нате вам, господа военные. Получите, распишитесь!..
Капеллан медленно шёл по проходу, ему вдруг потребовался яркий уличный свет. Распахнуть дверь, вдохнуть полной грудью зловонный местный воздух и… возрадоваться жизни.
– Значит, фиксирует промахи и удачи… – бормотал Причер. – Дебет с кредитом сводит… Истинно так! Будет тебе кредитная история, торгаш вонючий!
Статуя глядела ему вслед, уже не ободряюще, а слегка укоризненно.
– Внимание, база! Малая воздушная, – сообщил динамик. – Двести единиц с запада. Большая вероятность прорыва над третьим сектором. Караулу третьего принять меры к отражению. Химзащите приготовиться. Личному составу третьего укрыться, все помещения герметизировать, воздушные контуры замкнуть вплоть до особого распоряжения. Выполнять.
Капеллан раздражённо фыркнул, развернулся и направился к лестнице в подвал. Храм стоял в третьем секторе – одном из тех, что раньше прикрывала злосчастная вторая зенитная батарея. Нужно было немедленно проверить герметичность здания и поставить систему очистки воздуха на рециркуляцию. На пару часов минимум. Пока химзащита не разгребёт дерьмо.
В том, что дерьма окажется по уши, капеллан не сомневался.
Большой флагшток перед штабом украшала крокодилья туша. Насаженная ловко, будто на вертел. Носом вниз, хвостом вверх. А посреди главного плаца стоял народ, и что-то происходило. Причер свернул, подъехал ближе и увидел ещё одного мертвого «дракона». Из-под лопнувшего брюха покойника торчала корма новенького джипа. Неподалеку ждала «техничка» и скучала бригада механиков. Тут же околачивалась пара дневальных с баллонами моющего средства на спинах и здоровенными виброшвабрами в руках. Чуть поодаль замерла платформа для вывоза мусора, на её капоте дрых какой-то тип в камуфляже.
Непосредственно место происшествия украшали собой трое офицеров, причём один – тыловик Джефферсон – весь изодранный и в пластырях.
– Очень сложно, да? – наседал он на Лурье. – Как воровать для вас керосин, так майор Джефферсон! А как на липовом протоколе закорючку нарисовать – так кто угодно, только не майор Лурье, ага? Чистеньким остаться хотите?!
– Было предупреждение о малой воздушной? – огрызался Лурье. – Нет, это я спрашиваю – было?
– Ну спокойнее же, господа, спокойнее… – бубнил Виллис.
– Как я машину под списание подведу, если он протокол не хочет визировать?!
