– Боюсь, конечно, – легко согласился Причер. – А по-твоему, инстинкт самосохранения ампутируют на капелланских ускоренных курсах? У меня всё на месте. Кроме ноги, естественно. Так-то я нормальный священник, со всеми делами.
– Ты боишься креатина, Джон. Тебе страшно до усрачки – а вдруг он на самом деле может дать людям бессмертие? В какую жопу тогда полетят все те годы, что ты корчил из себя праведника? Место в раю зарабатывал. И всё зря. Ведь каждый человечишка станет вровень с Богом. Каждый. Просто так.
Причер крепко зажмурился, чтобы не ляпнуть в ответ что-нибудь столь же глупое и несправедливое.
– Больно, да? – спросил Кэссиди. – Никакой ты не праведник, Джон. Просто трус и саботажник. Как тебе удавалось столько лет меня обманывать, ума не приложу. Слепой я был. Ты умеешь слепить людей, очаровывать их. Ну конечно, ты же у нас такой необыкновенный! Всех любишь, обо всех заботишься! А на самом деле… Эх, Джон! Мы ведь дважды из-за тебя срывали контракты на охрану. Из-за тебя одного! Как только начинало всерьёз пахнуть жареным, ты принимался интриговать, стучал в контрразведку, устраивал почти что бунты. Хочешь сделать это и здесь? Я… просто не знаю. Я, наверное, мешать тебе не буду, хотя бы в память о том, сколько ты для меня сделал. Но и помогать не смогу. Понимаешь, не смогу.
Причер тяжело вывалился из джипа и встал к Кэссиди спиной. Его слегка шатало. Похоже, он эмоционально надорвался, отпевая погибших разведчиков, и теперь был просто не в силах ни слушать Кэссиди, ни возражать ему.
– Чёрт возьми, я мог быть уже подполковником, если б мы тогда остались на Касселе! – вспомнил застарелую обиду Кэссиди. – Но ты меня уговорил! И остальных всех уболтал, трепло! Да-а, языком ты умеешь работать!
Причер в ответ только зубами скрипнул.
– Меня тошнит от одной мысли, что я шёл на поводу у твоих позорных мальчишеских страхов, – говорил Кэссиди, глядя в приборную доску. – Не хочешь креатина? Так вали отсюда, не сражайся за него. Закоси под дурку или дай себя прижечь слегка, когда попрёт в следующий раз, – хотя нет, это будет слишком жестоко, ты и так инвалид. О! Уйди в запой! Отличная мысль, как раз в твоём стиле. А я похлопочу, чтобы полковник списал очередного капеллана без лишних разговоров – да ему и не привыкать. И отправляйся преспокойно на Землю ближайшим грузовиком. Только вспомни эти мои слова, когда возьмёшь в руки ампулу с лекарством от смерти. Которое мы отвоюем у Кляксы. Отвоюем без тебя. Очень прошу, вспомни. Ладно?
– Я иду в джунгли сегодня? – спросил Причер хрипло, не оборачиваясь.
– Да хоть в жопу, – милостиво согласился Кэссиди. – Ты уже в списке. Я теперь и пальцем не шевельну, чтобы изменить хоть что-то. Господи! Кто бы мог подумать: Джон Причер боится! Его душит жаба из-за того, что люди могут стать бессмертны! Он готов на что угодно, лишь бы мы удрали с Кляксы! О-ох, какая же ты сволочь, Отходняк! Трусливая сволочь!
Этого Причер уже не расслышал. Он ушёл, точнее, уковылял через плац.
Идти было очень трудно – у капеллана почему-то зверски разболелась отсутствующая нога.
Только доехав до храма, Причер сообразил, как ему теперь действовать. Выход придумался не лучший, но, кажется, единственно возможный. Капеллан перекрестился и ввёл в мобильный терминал фамилию сержанта-тыловика.
Бывший подчинённый обнаружился в помещении столовой – наверное, опять сидел на кухне и баловался офицерским кофе. Пришлось возвращаться. У чёрного хода в столовую они с сержантом и встретились.
– Здрасте, господин капитан! – обрадовался сержант. – Ну как машина, ездит? Вы если что, тут же ко мне.
– Уже «если что», – сказал Причер. – Только не с машиной. Выручай, боец.
– Слушаю, – напрягся сержант.
– Я сейчас выхожу в джунгли с разведгруппой. Сможешь за полчаса добыть мне пробник из комплекта биозащиты?
– Не вопрос. А зачем? Ой, извините, я из чистого любопытства.
– А затем, что, когда я уйду, ты стукнешь на меня в контрразведку.
– Та-ак, – сержант удручённо сдвинул пилотку на одно ухо и почесал в затылке. – Началось.
– Значит, ты скажешь: этот ненормальный капеллан опять за каким-то хреном полез в джунгли, да ещё и пробник ему нужен был. Пробник я, конечно, достал, но закралось мне в душу сомнение…
– Какое? – тут же озаботился сержант.
– Ну… – настал черед задуматься Причеру. – Да ты сам прикинь: зачем вообще капеллан ходит по джунглям, к тому же с пробником? Ты много раз видел, чтобы я биозамеры проводил?
– Кажется, однажды видел, – вспомнил сержант. – Или тогда не пробник был у вас? Точно, это придура была.
– Чего-чего?
– Да бинокль геодезический. С ним всё равно никто работать не умеет, поэтому его солдаты и зовут так: придура. Берёт офицер бинокль, говорит с умным видом, мол, я пошёл во-он тот холмик мерить, а сам за кусты – и ну себе дрочить.
– Какие тайны открываются! – поразился капеллан. – Смею тебя заверить, мне для мастурбации геодезический бинокль не требовался. И, между прочим, я умел его использовать по назначению. Хотя это действительно сложно, и не всякий знает как. Ладно, ты… Придура! Задачу понял?
