— Я уеду в Гамбург на встречу. Меня не будет несколько дней, на благотворительном балу придется тебе побыть одному. Всё равно, вы с папочкой и с другими денежными мешками будете обсуждать свои дела, закрывшись за дверями кабинета, а меня отправите отдуваться перед журналистами.
— Хорошо. Созвонимся, — безразлично пожал плечами мужчина, игнорируя вытянутые для поцелуя губы.
— Мозер! Ты — скотина. Знаешь об этом? Хотя бы раз меня поцеловал на прощание и при встрече, я уже не горю о поцелуях при сексе. Но ты даже не пытаешься бороться с фобией. Мы ни разу не целовались!
— Зато у тебя был не один потрясающий оргазм, — хмыкнул Алекс. — Кажется, ты не жаловалась раньше. — Он вновь хищно улыбнулся, но тут же стал серьезным и добавил: — Целовать я буду мать и любимую женщину. Ты мне не та, не другая.
Габи возмущенно фыркнула, видя, как его красиво очерченные губы растягиваются в саркастической ухмылке, сводящей с ума не одну женщину, так и не сумевших попробовать их на вкус. Мозер вновь безразлично пожал плечами и посмотрел в окно, как будто там происходит нечто захватывающее. Габи осталась без порции утренней ласки и внимания, на которое претендовала самым наглым образом, особо не волнуясь о желаниях любовника.
В голубых глазах застыли ледяные колючки, миловидное лицо искривилось в разочарованной гримасе, кулачки сжались. С ней уже случались приступы неконтролируемого гнева. И лишь Алекс смог стать ее якорем, удерживающим девушку от опасных выходок. Она знала, то шутки с ним плохи, и лучше по пустякам его не злить. Иначе закроет дверь своей спальни. Навсегда. А это являлось равносильным смерти.
Блондинка скрылась за дверью в ванной в разобиженных чувствах. Два года длилась их связь, скреплённая не только сексом, но и партнёрскими отношениями в бизнесе. Габи давно уже намеревалась сделать его не просто любовником, наличие которого заставляло кусать локти от зависти и тихо шипеть в след столичных штучек, но и законным мужем. Ей должно доставаться всё самое лучшее и красивое по праву рождения, и Алекс — веское тому доказательство. Если их свадьба состоится, то все соперницы дружно сдохнут, оставив свои смешные претензии на обладание ее собственностью.
Разговорами о свадьбе блондинка не раз доводила Мозера до истерического смеха. Он абсолютно не считал себя чьей-то собственностью, тем более, не видел себя и Габи истинной парой. Ни к чему не обязывающий секс и совместные дела. В свои тридцать восемь лет обзаводиться семьей он не собирался, о чем постоянно говорил девушке, не стесняясь выражений, не пытаясь проявлять тактичность.
За прошедшее время Алекс так и не смог привыкнуть к выкрутасам избалованной девчонки, которая хотела незамедлительно получать желаемое по первому требованию. Она его смешила, иногда злила обиженным выражением лица и надутыми губками, но их отношения вписывались в выбранный им образ жизни. Приходилось терпеть так и не сумевшую вырасти и повзрослеть дочь делового партнера, время от времени демонстрируя, кто здесь главный. Она понимала только грубую силу.
Когда Алекс появился в Вене, то отец Габи хотел выкупить его наследство, права на долю в компании, но внук старого интригана Мозера оказался не так прост, каким виделся на первый взгляд. Из искателя приключений он быстро превратился в уважаемого всеми делового человека, хотя поначалу его принимали или с насмешкой, или в штыки, не веря в его способность разобраться с финансами.
Алекс, действительно, мало что понимал в юриспруденции и экономике, так и не смог окончить университет, разорвал отношения с дедом, едва ему стукнуло восемнадцать, вплоть до самой смерти старика не показывался тому на глаза. Они не смогли существовать вместе под одним венским небом. Родители Алекса погибли, когда тот находился в совсем еще нежном возрасте. Его воспитанием занимались няньки и нанятые учителя, затем старый банкир отправил его в закрытую школу, после предполагался университет, но мятежный наследник не стал мириться с уготовленной участью. Скрылся в неизвестном направлении, заставив полицию и детективов перевернуть Европу и часть Азии.
Долгое время наследник Мозера считался то ли умершим, то ли пропавшим без вести, пока его не обнаружили частные детективы в Будапеште. Удалось выяснить, что он побывал в страшной аварии, выжил каким-то чудом, оставил на память об этом событии шрамы над бровью и на виске, отказался делать пластическую операцию. Странности в его поведении отнюдь не заканчивались. Алекс не захотел учиться, отказался от услуг дедовых юристов, разогнал весь штат, набрал новых сотрудников.
