– Все рапорты рассмотрим обязательно, – после короткого раздумья отвечаю. Немного преждевременно в свете моего скорого отъезда, но никуда не денешься, придётся намекать государю об организации Лётной школы. Пусть думает и принимает решение, пока я в командировке буду находиться. – Но позже. А пока все они для нас являются посторонними лицами. А что это значит? А значит только то, что находиться здесь, рядом с самолётом, не имеют никакого права. Командуйте, ваше высокоблагородие…
Утро следующего дня началось с ожидания…
Лежу на брезентовом чехле под крылом, гляжу на облака и вспоминаю вчерашний день. Точнее, вторую его половину. Изотов не взял на себя смелость лично доложить его императорскому величеству о моём предложении со школой, решил спрятаться за моей широкой спиной. Пришлось самому ехать в Гатчину и самому же обо всём докладывать. И о проведённых лётных испытаниях, конечно же, тоже.
Кроме государя в кабинете присутствовали великий князь Александр Михайлович и новый военный министр Куропаткин.
Нет, сначала я доложил об испытаниях, а уже потом обо всём остальном. И вот тогда-то и началось самое интересное. Как для меня лично, так и для будущего всей Империи, надеюсь.
Государь сначала не понял, с чего бы это я так озаботился созданием нового учебного заведения, ведь по молодости лет мне о подобном вообще думать рановато, но выложенная на стол кучка офицерских рапортов заставила его по-новому взглянуть на этот вопрос.
Александр Александрович ознакомился с каждым рапортом, ни одного не пропустил. Впрочем, ничего страшного бы не случилось, если бы и пропустил. Они все словно под одну копирку написаны.
– Ознакомьтесь, прошу, – передвинул пачку великому князю и министру, молча подождал. пока они просмотрят каждую бумагу и только тогда спросил: – Что вы на это скажете?
– Предложение открыть Лётную школу здесь, в Гатчине, интересное, – как и ожидалось, первым высказался великий князь. – Вон сколько желающих появилось! Но меня интересуют несколько вопросов. Кто будет их учить? Чему? Потребуются учебные пособия, а где их взять? И на чём слушатели школы будут учиться летать?
Думаете, государь ответил на все эти вопросы? Как бы не так! Все трое тут же перевели взгляды на меня. И даже Изотов за моей спиной, я это чувствовал, буровил своими глазами мой затылок…
Пришлось вдумчиво, но коротко отвечать на каждый из этих вопросов:
– Учить лётному делу придётся мне…
Сказал и тут же услышал тихое хмыканье и последующее резкое возражение Куропаткина:
– А не слишком ли вы молоды, чтобы преподавать офицерам сию науку? Не скрою, каким-то чудесным образом вам удаётся строить замечательные самолёты. А что с теорией? Насколько я знаю, вы же только что надели юнкерские погоны и ещё ни на одно занятие в училище не ходили? Откуда у вас появятся эти знания?
Возраст, чтоб его! Очень уж я молодо выгляжу. Да и не только выгляжу, я и на самом деле очень молод. И пока нигде не учился. Значит, по мнению всех присутствующих, и знаний у меня быть не может! А ведь наверняка знают и о сданных мною вступительных экзаменах в училище лично Валевачеву, и о приезде по мою душу Жуковского. И о последующем от него приглашении в Москву тоже им известно, я в этом просто уверен. Так что отвечать?
– Пригласите преподавать Жуковского. Уверен, он вам не откажет.
– Уже не раз
– Правда, ваше императорское величество, – вздохнул я.
– Не расскажете, откуда у вас это всё? – как бы между делом поинтересовался государь. – Настолько высокий уровень знаний, что даже из Московского университета к вам профессор приезжает? Аэропланы, или, как вы их почему-то называете, самолёты? Которых тоже нигде в мире нет? Откуда у вас эти знания?
Тишина в кабинете настала просто замечательная. Слышно было, как в закрытое окно монотонно одинокая муха стучится! Изотов за спиной даже дышать перестал!
– Не знаю, – развёл руки в стороны. – Вот как с крыши сарая упал да головой о землю приложился, так с тех пор откуда-то всё это и знаю. Порой новые знания словно само собой из ниоткуда всплывают!
– Чертовщина какая-то! – Выпрямился Куропаткин. И тут же спохватился, повинился перед государем: – Прошу прощения за несдержанность, ваше императорское величество.
– Константин Романович докладывает, – после короткой паузы перевёл разговор на другую тему Александр Александрович, – вы требуете от него соблюдения прямо-таки драконовских мер безопасности на заводе. Почему? Вы настолько не доверяете своим партнёрам?
– Я не доверяю иностранцам, – скривился.
– Почему?
